Антихрист
Шрифт:
Она приняла душ и спустилась. Джон как раз шел – почти бежал – к входной двери.
– Сделал тебе кофе, – сказал он. – На столе.
Она поцеловала его.
– Спасибо.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Устала.
– Неужели тебе правда так необходимо быть сегодня в офисе?
– Я вернусь домой пораньше.
Она поцеловала его на прощание, затем пошла в кухню, села за стол и развернула газету. Пробегая глазами первую полосу, она взяла кружку с кофе и сделала глоток.
Вкус у кофе оказался какой-то
Шло совещание руководящего состава «Магеллан Лоури». Только что принесли кофе. Сьюзан докладывала начальству, что последнее предложение цены уже поступило – она не знала, от кого именно. От подруги, работающей в «Саймон и Шустер», она узнала, что они вышли из игры, а от агента Девитса – что так же поступил и «Викинг пенгуин». Однако последняя цена составляет сто семьдесят пять тысяч фунтов за владение всеми правами на территории Великобритании и Содружества, а это немаленькие деньги.
Она не считала, что книга настолько хороша, и так и заявила руководству. По ее мнению, работа вышла слишком специальной и оттого малодоступной широкой читательской аудитории, на которую, собственно говоря, была нацелена. «Я думаю, что на этой книге мы много не заработаем, – подытожила Сьюзан. – Думаю, нам следует пропустить ход».
Она приняла переданную ей чашку с кофе и сделала глоток. Отличный кофе, но с тем же металлическим привкусом, как и кофе, который сварил Джон. Может, это ей кажется?
27
Джон принес наверх поднос с газетами и завтраком. Он всегда по воскресеньям приносил Сьюзан завтрак в спальню. За семь лет он забыл об этом только один раз, когда у него было жуткое похмелье.
Сьюзан чувствовала себя лучше и была рада тому, что их с Джоном отношения возвратились хотя бы к какому-то подобию нормы. В халате Джон выглядел сексуально, и ей пришлось приложить усилие, чтобы сдержать себя. Вместо этого она сбросила с себя одеяло и села на постели.
Занавески были раздвинуты, и через широкое восточное окно в башенку лился чистый утренний свет. Она любила эту спальню. По утрам в ней было как в замке, они с Джоном и украсили ее так, чтобы было похоже на замок: пол здесь – из голых полированных досок – был застелен разноцветными половиками; на потолке висела старомодная люстра, купленная на рынке в Бермондси, минимум мебели, ни одного современного предмета.
Они собирались купить большую кровать с пологом, когда скопят достаточно денег, или, еще лучше, сделать на заказ, но этого придется подождать, хотя Джон и обещал, что недолго. Немного времени прошло после того, как Сьюзан с Джоном приняли предложение мистера Сароцини, а «Диджитрак» уже разгонялся, как ракета. Сьюзан считала, что это из-за того, что Джон вновь обрел уверенность – ведь уверенность заразительна.
И он действительно был уверен в себе, настолько, что даже
Он поцеловал ее.
– Доброе утро, соня.
– Доброе утро. Спасибо. – Она взяла поднос.
Эти несколько дней, прошедшие с того момента, как она возвратилась из клиники, были ужасны. Они почти не разговаривали друг с другом, а в прошлую ночь Джон впал в ярость из-за того, что она не стала заниматься с ним любовью. Майлз Ванроу строго наказал им с Джоном не заниматься сексом в течение двух недель после операции, даже с презервативом. Она не собиралась рисковать, позволив Джону что-либо.
Их взгляды встретились на мгновение, и Сьюзан показалось, что она заметила в глазах Джона искру понимания и подумала, что, может быть, с сегодняшнего дня отношения между ними начнут налаживаться. Все как-нибудь уладится. Нельзя же жить, не разговаривая друг с другом, накапливая раздражение. И в конце концов, это ведь было их общее решение. Джон должен перестать глядеть на нее как на прокаженную или на шлюху. Не может быть, чтобы их любовь оказалась так слаба, что рассыпалась от этого.
– Ты хорошо спал? – спросила она.
– Да. – Голос Джона был холодноватым. Он был пропитан невысказанным: «Я бы спал лучше после вечерней любви». – А ты?
– Просыпалась несколько раз.
В комнате ощущался странный запах, появившийся с приходом Джона, – слабый запах жженой резины. Наверное, старики соседи опять что-то жгут. Эта старуха, похоже, страдает пироманией. Жжет со своим стариком костер каждую неделю, бросая в него всякий мусор. Сьюзан как-то наблюдала за этим из выходящего на восток окна, из которого был виден соседский сад. Старикан сидел в своем кресле, как в кино, и с интересом смотрел на огонь, облаивая жену каждый раз, когда она забывала подбросить топливо.
Джон налил Сьюзан кофе, поставил его на столик, затем забрался на постель и начал читать рубрику «Инновации» в «Санди таймс». Сьюзан взяла основной раздел и, просматривая заголовки, сделала глоток кофе.
И тут же его выплюнула.
Джон обеспокоенно повернулся к ней:
– Что случилось?
Кофе был отвратительным. Она жалела, что выплюнула его, рискуя разозлить Джона как раз тогда, когда он только-только начал приходить в норму, но он правда был отвратительным. На вкус – ржавое железо. И запах жженой резины – теперь она знала, откуда он. Так пах кофе.
– Сьюзан? Что такое? Что случилось?
«Может, мне опять показалось», – подумала она и сделала еще глоток. На этот раз он был еще хуже, и ее даже затошнило. Нужно или кофе унести из комнаты, или самой убраться отсюда.
– Джон, – сказала она, – это что, другой сорт? Я имею в виду кофе.
– Тот же, что и всегда. Средней обжарки – такой, как тебе нравится. А что?
Может быть, Гарри-маляр, когда делал себе кофе, случайно испачкал в чем-нибудь фильтр кофеварки – в жидкости для снятия краски или еще в чем? Ерунда.