Антикиллер
Шрифт:
Но команды нет.
Минута, две, три... Ребята из группы на связь выходят:
– Второй поразить цель готов...
– Четвертый Готов...
– Шестой готов... Все готовы.
Старший лейтенант Акимов снова в микрофон:
– Цели захвачены, ждем команды.
– Вас понял. Ждите команды.
А команды нет.
Когда долго целишься, затекает рука, палец на спуске немеет, глаз начинает слезиться.
Если поправляться – прицел собьешь, надо терпеть. Чем дольше терпишь, тем больше вероятность промаха.
Эти
Нет команды!
А тем временем руководители совещались.
Литвинов свое мнение сразу высказал:
– Валить!
Командир ОМОНа:
– Валить!
Но у них вроде совещательный голос. Не им решение принимать. Старший оперативный начальник командует – генерал-майор Крамской. По своей линии он здесь главный. Но тут же и областная власть – глава администрации, бывший партийный начальник Лыков.
Начальнику УВД непривычно с ним не посоветоваться. Хотя только что к бандитам сам ходил, никто ему советов не давал. Но личная храбрость – одно, а управленческая смелость – другое.
Советуется. Задумался Лыков.
– А стопроцентную гарантию вы даете, что заложники не пострадают? Стопроцентных гарантий вообще на свете не бывает. Особенно в таком
деле, объясняет Крамской. Лыкова это не радует. Он ведь о чем думает? "Вот санкционирую я сейчас стрельбу, а вдруг детей перебьют... И окажусь крайним... А вслух говорит:
– Я должен с Президентом посоветоваться.
Старая партийная привычка. С одной стороны – лишний раз о себе напомнить, вот, мол, я каков – на переднем крае, с террористами воюю! С другой – поддержку получить. Или, наоборот, неодобрение: смотрите там дров не наломайте! В любом случае с решением не ошибешься... Пошел Лыков с Президентом связываться.
Литвинов аж зубами скрипит:
– Неужели за каждого бандита надо с Президентом советоваться? На хрена тогда местные начальники нужны?
Раньше за такие выпады ему в характеристику «незрелость» вписывали, что на партийном новоязе означало нелояльность к руководящей и направляющей силе. И продвигаться не давали, только в, Афган и продвинули под ножи и пули. Сейчас записывают «невыдержанность» и тоже не шибко им довольны.
Четверка бандитов по второй сигарете докуривает. Смеркается. Расплываются детали, но вероятность поражения целей все равно высока. Пока.
Лыков добрался до помощника Президента, тот отвечает: связаться можно будет через два часа...
Спрятаться бы на эти два часа, да некуда, надо что-то говорить. Такое, чтобы пообтекаемее...
– Без стопроцентной гарантии действовать нельзя... Гениальная фраза. При любом исходе не придерешься.
– Жду команды, – напоминает
– Огня не открывать!
Ну и хер с вами! Передал группе:
– Огня не открывать!
А уже и не в кого открывать, террористы в автобус залезли и через несколько минут начали детей в вертолет переводить.
Шесть онемевших пальцев снялись с чутких спусковых крючков, шесть слезящихся глаз оторвались от окуляров прицелов.
Лопасти вертолета раскрутились, вскоре машина взмыла в чернеющее небо.
Лыков вздохнул с облегчением: улетели, и слава Богу!
И Крамской перевел дух: теперь другому генералу брать на себя ответственность.
Лишь родители детишек-заложников волосы на себе рвут. Да «незрелый» Литвинов матерится:
– А если они их выкидывать по одному начнут? Что тогда?!
Но в тот раз все обошлось. И тиходонские руководители героями стали: как же, умело провели операцию, не допустили кровопролития. Вроде все хорошо. О! Через три недели еще захват заложников, на Ставрополье. Опять вертолет требуют и доллары. Через месяц еще захват, третий! Через месяц
– четвертый! И выстрелы, и трупы...
Каждый раз схема одна, сценарий один, умные головы из МВД и ФСК размышляют: почему так происходит, да кто всем руководит, да какая цель целой череды однотипно спланированных акций...
А простой снайпер первой категории старший лейтенант Акимов знает – что да почему!
Если бы шлепнули бандитскую четверку, то ничего дальше и не было бы... Ни второго захвата, ни третьего, ни четвертого, ни крови, ни трупов. Потому что пример крайне убедителен. И все знают: начнешь захват заложников – расшлепают на месте!
А так пример обратный получился: возьми под прицел невинных людей и сразу превратишься в важную фигуру! Большие начальники с тобой почтительно говорят, все просьбы выполняют. Хочешь вертолет – на! Оружие – бери! Наркоту – пожалуйста! Деньги? Выбирай – доллары, марки, фунты... Красота! А то, что у тех до конца не вышло, так они сами дураки! А мы-то умные, у нас выйдет...
Снайпер мог только жалеть о том, что зло осталось безнаказанным. Он был таким же орудием в руках руководителя операции, как СВД в его собственных руках. Винтовка не выстрелит, пока он не нажмет на спуск, а он не нажмет на спуск, пока не поступит команда.
На крыше было жарко, Виктор достал платок, хотел прикрыть голову, но передумал и накрыл оптику. Опыт подсказывал, что сегодня обойдутся без него. Мелькание в окне прекратилось, эфир успокаивался.
– Кажется, отпирает...
– Точно, дверь открылась... Выходит...
– Все!
Через пару минут дали сигнал общего отбоя. Акимов разрядил винтовку, зачехлил ее и направился к чердачной двери.
Когда вернулись на базу и он переоделся, Литвинов сказал:
– Я тебя поставил спецмероприятие обеспечивать на той неделе. Готовься.