Антиквар
Шрифт:
На улице он бы принял их за компьютерщиков или мелких клерков риэлторской конторы.
– Итак, господа, вы пригласились ко мне для того, чтобы сообщить пренеприятное известие?
Операм поведение Игоря Всеволодовича импонировало. Он не впал в истерику, не стал оглушать именами высокопоставленных друзей, не хватался за телефон и даже не вспомнил про адвоката.
В итоге схожая манера общения была принята обеими сторонами.
Так было проще.
– В общем, да. Но прежде мы должны задать вам несколько вопросов.
– Тоже, возможно, пренеприятных.
– Валяйте.
– Итак, вы подтверждаете,
– Подтверждаю. Я ведь уже говорил – не далее как вчера имел удовольствие приобрести у нее картину. Тогда, собственно, и состоялось знакомство. Документы не оформлены пока, тоже объяснял, но если надо – могу объяснить подробно. Знаете, ребята, я ведь не первый год занимаюсь антиквариатом – здесь нет криминала, поверьте. Странная история – это правда. Но не криминальная.
– А в чем странная?
– Это долго. Но если будете слушать, могу даже сварить кофе.
Идея попить кофе пришлась сыщикам по вкусу.
И слушали они внимательно.
А чего бы, собственно, не слушать?
История была захватывающая, даже для ушей искушенных. Для них, пожалуй, в большей степени, потому что изысканная была история, хоть и кровавая – тонкая и романтичная.
Однако ж закончилась.
– Стало быть, картину Щербакова принесла вам вчера, прямо в Центральный дом художника. На антикварный салон. И передала практически безвозмездно, руководствуясь, так сказать, благородным порывом. Картина-то, по идее, ваша. Я правильно излагаю?
– Абсолютно, но в отличие от меня – коротко.
Улыбчивый опер в этот момент шутки не принял или не заметил.
– Игорь Всеволодович, сейчас я задам вам вопрос, который уже задавал. Не удивляйтесь: в нестандартных ситуациях люди иногда путаются во времени, даже совсем недавнем. Итак, Щербакова с картиной появилась именно вчера, второго ноября, в субботу?
– Да.
– Вы категорически в этом уверены?
– Послушайте, ребята, не дебил же я! Салон работал вчера первый день. Собственно, вчера он открылся. Понимаете? Не великое, конечно, но все же – событие. Трудно спутать. Но может, вы уже объясните, в чем дело?
– Дело, Игорь Всеволодович, заключается в том, что второго ноября, в субботу, около десяти часов утра, Галина Сергеевна Щербакова была убита в своей квартире. Картина «Душенька», которой она очень дорожила как памятью об отце – боевом партизане, Герое Советского Союза, похищена. Такие дела, Игорь Всеволодович.
– Каком еще отце? При чем здесь партизан и Герой Советского Союза?! «Душеньку» мой отец привез из Германии, и до самой его гибели она находилась в нашем доме.
– Это, конечно, вопрос. И ответить на него, возможно, придется – ниточка, как говорится, может привести в далекое прошлое. Но – косвенный. Потому что убийство совершено в настоящем. Буквально вчера.
– И существует еще одно пренеприятное обстоятельство. Галина Сергеевна Щербакова вела дневник, очень подробный, надо сказать, так, знаете, по-стариковски: «проснулась, думала, по дороге в магазин встретила… Потом читала. Толстой иногда волнует меня, как раньше…» Так вот, в этом самом дневнике она не раз и не два – многократно упоминает о том, как вы атакуете
– Бред какой-то. Полный бред. Бред. Я ничего не понимаю…
– Вот и не переживайте особо прежде времени. Случаи – они, как известно, бывают разные. А у старушек вроде нашей потерпевшей очень часто едет крыша. И далеко уезжает, должен заметить. Женщина, которая назвалась Галиной Сергеевной, вполне может оказаться преступницей, убийцей, мошенницей на доверии, вообще черт знает кем. Тогда копать нам – не раскопать.
– Но она ведь даже денег с меня не взяла!..
– О, Игорь Всеволодович! Сами знаете, где бывает бесплатный сыр. Неизвестно, в какую мышеловку вас пытаются заманить. Но как бы там ни было… И как, откровенно говоря, нам ни жаль, на данный момент вы – один из подозреваемых по делу. Потому прошу, как говорится, проследовать за нами. Не думаю, что надолго. Побеседуете со следователем, тот оформит протокол и, вероятнее всего, изберет мерой пресечения подписку о невыезде.
– Да ладно тебе человека кошмарить! Подписка, Игорь Всеволодович, можете даже не сомневаться. Так что в жизни вашей мало что изменится. Переживания, конечно, тревоги… Но если совесть чиста – простите уж за банальность, – чего колотиться-то? Ну, поговорите для собственного спокойствия с каким-нибудь адвокатом. Наверняка есть знакомые или приятели в этой сфере…
Москва, 3 ноября 2002 г., воскресенье, 14.17
– О, Елизавета! А мы уж собирались вам звонить. Решили, может, передумали или – дела…
– Какие же дела в воскресенье? Хотя, наверное, многие теперь работают без оглядки на календарь. Я, собственно, и погорела на этом. Решила, в воскресенье машин мало, домчу минут за сорок – пятьдесят. Выехала за час – и вот результат. Простите.
– Не страшно. Сегодня все опаздывают. А вы в такую погоду сами за рулем. Не боитесь?
– Бывает не по себе, стараюсь не думать, да и привыкаю понемногу…
Девушка в рецепции института красоты, нового, дорогого, недавно открывшегося в Москве и потому чрезвычайно популярного, не сдержав испуганной досады, прикусила губу.
Персонал здесь муштровали даже не по европейским стандартам – принята была восточная традиция угождать клиенту всеми возможными способами.
В принципе восточная учтивость органично вписалась в общий стиль салона – здесь много внимания уделяли китайским и японским методикам, препаратам, даже кухне – в баре популярны были зеленые чаи, легкие закуски из риса, включая традиционные суси.
Восток все еще был моден в Москве, хотя, понятно, чем шире становилось увлечение, тем заметнее меркла популярность. Ведь модно, как правило, лишь то, что ново, а главное – недоступно большинству. Хотя бы временно.