Антиквар

Юденич Марина

И две гвоздики в хрупкой вазочке.

– Он уехал сразу же, как закончил ваше дело. Даже отпуск не догулял. Что-то там произошло на границе с Грузией… и что-то еще готовилось. Словом, его выдернули очень быстро… А потом… Потом тоже быстро – через два дня мне позвонили. Там был бой. Он отправил своих

ребят, а сам остался с пограничниками. Тех было мало, он сказал: лишние руки не помешают. Похоронили на Кунцевском, там его родители.

– Давно?

– Сорок дней скоро. Когда же? Все время сбиваюсь со счета. – Стряхнув оцепенение, она беззвучно зашевелила губами и вдруг остановилась, взглянула на Игоря, будто внезапно вспомнив о чем-то. – Послушайте, Юра перед отъездом оставил для вас какую-то бумагу. Его утром вызвали, он сразу уехал. А потом – меня уже не было дома – заскочил домой собраться. И оставил для вас… Сейчас… Это должно быть в кабинете…

Она неловко поднялась, неуверенно, будто слепая, вышла из комнаты. Но вернулась скоро, с тонкой пластиковой папкой.

– Возьмите. Это для вас.

Игорь, не удержавшись, заглянул в папку.

Первым, поверх стандартного машинописного листа, в ней лежал небольшой листок с неровным краем, вырванный, похоже, наспех из блокнота. На нем четким, размеренным почерком было написано следующее:

«Лиза, Игорь! Отпуск, к сожалению, закончился. Сегодня в суматохе, однако, образовалось полчаса свободного времени. Сгонял в архив, потому как с некоторых пор стал задаваться одним вопросом из области далекого прошлого, как, собственно, у нас с вами принято.

Что за вопрос – поймете из архивной справки, которую мне вопреки всем существующим нормативам и правилам подготовили и выдали аккурат за те полчаса, что были в распоряжении.

Повезло.

Вам, между прочим.

Читайте и – уж не знаю?! – радуйтесь, восторгайтесь, трепещите. Словом, чувствуйте!

Вернусь –

обсудим и, надеюсь, обмоем.

Удачи!

Вишневский».

Стандартный листок, испещренный машинописным текстом, был той самой архивной справкой, о которой писал Вишневский.

Она гласила:

«На ваш запрос от 10. 11. 2002 г. сообщаю:

Комбриг РККА Раковский С. А. арестован 24 мая 1937 года органами НКВД в качестве подозреваемого по делу об участии в антисоветском троцкистско-правозаговорщицком блоке и шпионской работе против СССР в пользу фашистской Германии. Ст. ст. 58-1 «б», 58-3, 58-4, 58-6, 58-9 УК РСФСР.

Расстрелян 12.06.1937 г. по приговору Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР от 11. 06. 1937 г.

Жена – Раковская В. Э. – арестована 24.05.37 органами НКВД в качестве подозреваемой по делу об участии в антисоветском троцкистско-правозаговорщицком блоке и шпионской работе против СССР в пользу фашистской Германии. Ст. ст. 58-1 «б», 58-3, 58-4, 58-6, 58-9 УК РСФСР.

Специальным судебным присутствием Верховного Суда СССР 15.08.37 приговорена к 10 годам лишения свободы, с поражением в правах, без права переписки.

Скончалась в заключении в 1939 г.

Сын – Раковский В. С., 1932 года рождения – направлен в детское воспитательное учреждение № 1234.

При оформлении документов, согласно Инструкции Народного Комиссариата внутренних дел за № 12/861 от 11.09.1935 г., фамилия ребенка была изменена на Непомнящий.

Имя и отчество оставлены без изменения».

Сентябрь – ноябрь 2002 года, пос. Николина Гора

PS. Все вышеизложенное полностью является авторским вымыслом.

Любые совпадения могут быть только случайностью.