Антишулер
Шрифт:
Генштабист решился и опять обернулся ко мне.
— Рядовой, ты — матерь вашу! — давал подписку о невыезде?
— Никак нет.
— Водитель, закрывай двери. В Моздок!
Дверь зло хлопнула перед самым носом следака. Я наблюдал за этим сквозь слегка желтоватое и покрытое мелкими трещинками стекло. Мне даже стало жалко майора, потому что это выглядело как пощечина. Но Андрей Васильевич, мужик от природы, наверное, добродушный, возразить опять не посмел, только покраснел всем своим круглым безобидным и не очень умным лицом. Он очень уважал уставы, а дуэли за оскорбления в Российской армии с некоторых пор не приняты.
Пришлось майору ситуацию проглотить.
А мы уже уехали.
Дорога до Моздока не близкая. По пути нас дважды
Через полтора часа пути я почувствовал — сейчас что-то произойдет. Слишком уж скучной оказалась дорога, и нечто само собой назревало. Солдаты спали тихо. Виктор же, пользуясь званием сержанта, сольно храпел и прерывался только тогда, когда автобус сильно подбрасывало на очередной выбоине. Он ночь не спал, занимаясь туалетом, и сейчас наверстывал упущенное. Я сначала тоже последовал его примеру — вздремнул, но потом непонятное чувство заставило меня открыть глаза, и после этого, как ни старался, уснуть я не смог. А ведь мне в последние дни спать пришлось еще меньше, чем Львову. Я смотрел в окно на наплывающий туман и думал о том, что погода скорее всего будет нелетная. Но полковники об этом, похоже, не догадывались. В них чувствовалось нетерпение и напряженное ожидание. Иногда они поглядывали друг на друга с видом заговорщиков. Чего-то ждут? Или знают, что дорога опасная? Бандиты при наступлении федеральных войск попрятали оружие и выходили к тракту только по ночам или в жуткий туман, обычный для местных зим. Слухи до полковников дошли? В штаны наложили? Тогда их возбуждение понятно.
Подождем — увидим…
Наконец представитель Генштаба не выдержал и достал из-за сиденья большой лист фанеры, обглоданный с одного угла чьим-то голодным псом — следы зубов видны были явственно.
— Доставай! — решительно сказал он коллеге.
Я прочухал, что ждали они отнюдь не обеденного времени и отнюдь не за бутербродами полез в свой толстый портфель полковник внутренних войск. Лист фанеры лег офицерам на колени, перегородив проход. А взгляд генштабиста требовательно уперся в меня.
— Во что играем? — я вздохнул обреченно и пересел на два сиденья вперед.
— В «храп» — матерь вашу!..
У этих вкусы вертолетчиков. А мне еще врали, что в Москве в большом фаворе бридж. Бридж я не очень люблю. Игра не для профессионала. Долгая и не такая азартная, чтобы люди могли завестись, опьянеть от чувств и выложить все, что имеют в кармане. Азарт приходит тогда, когда игроку кажется, что вот-вот, еще пара минут, еще только один расклад, и повалит к нему карта, вот-вот и начнет он выигрывать по-крупному, так, как никогда не выигрывал в жизни. Это ощущение ожидания и есть главное счастье в любой карточной игре. Похмелье приходит потом.
А задача человека, который имеет право называть себя игроком, — не играющим, а именно игроком! — в том и состоит, чтобы не выигрывать сразу. Надо дать азарту разгореться, надо постепенно подкармливать пламя в душе противника и по глазам чувствовать человеческое состояние. Когда подойдет момент, и проиграть слегка следует. Порой даже и не слегка проиграть, а «бросить» настоящую взятку, пробуждая в сопернике жадность. Жадность очень стимулирует азарт, как бензин, который плеснули в костер. А выигрывать, чтобы обчистить противника полностью, надо незаметно. В пропорции три к двум. На три выигрыша — два поражения.
— На что играем? — Полковник внутренних войск, судя по бутербродам с осетриной, которые он взял с собой в дорогу, был человек не из бедных и сильно сомневается в дееспособности рядового.
— У меня только баксы… — я сделал кислую мину.
— Много? На игру хватит?
Этого я не понял.
Они собираются «обуть» меня?!
А вот здесь мы посмотрим — кто кого! Не люблю я такой самоуверенности в людях. Хотя и знаю
— Баксов хватит. Еще останется… Сколько нам ехать? — поинтересовался я совсем невинно.
— Успеем наиграться. Самолет — матерь вашу! — только вечером, — генштабист был так же уверен в себе, как и внутривойсковик.
Вот здесь я все и понял. Плохо соображает полковник. Он выдал и себя, и напарника. Не отрепетировали достаточно комбинацию. Не работали на пляже в Сочи. Впрочем, я тоже там не работал, но теорию группового «кидания» знаю достаточно хорошо.
Какой им был смысл обманывать следака военной прокуратуры, сообщая, что опаздывают на самолет, и так унижать майора перед солдатами? Они сразу договорились меня «обуть». Они знают, что карман у меня набит баксами. Должно быть, проговорились капитан Касьянов, или майор Кошкин, или их лейтенант. И не азарт движет сейчас полковниками, а лишь элементарный расчет «заработать» на солдатике.
Плох в их понятии тот офицер, который считает себя менее способным в чем-то, чем солдат, пусть даже и контрактник. А вопрос про мою наличность — отвлекающий маневр.
Какой наивняк!..
— До Наурской еще минут сорок езды, — полковник внутренних войск сделал предложение. — Там к нам подсядет еще один полковник. Он тоже играет. Пока просто разомнемся?
Если они будут пользоваться «маяками», чтобы объяснять друг другу расклад — даже незнакомыми, собственными своими «маяками», я разгадаю знаки через десять минут.
У меня останется еще полчаса, прежде чем они поймут, что сигнализируют не только друг другу, но и мне.
— Разомнемся…
9
— Рядовой, па-а-прошу — матерь вашу! — рукава засучить…
Они наверняка подумали, что я «ободрал» фээсбэшных следаков и оперативника исключительно за счет отработанных цирковых приемов. Все дилетанты считают, что шулеры и фокусники пользуются одними и теми же методами. Но это далеко не так. «Катала» редко пользуется рукавами. Для этого есть гораздо более интересные и техничные методы. Но теперь полковники будут внимательно следить за моими руками. Где, когда и откуда я попытаюсь вытащить лишнюю карту, как «срежу» колоду.
— Сколько угодно раз. Могу даже, если потребуете, засучить до самой резинки трусы.
— Во-во, и это тоже…
Но я в ответ не попросил их сделать так же — мама, когда была жива, воспитывала во мне скромность. Нечестную игру со стороны полковников я уже допускаю, а шулерского искусства предположить не могу. С такими пальцами-сосисками, как у товарищей старших офицеров, можно только пистолетные гильзы одним движением плющить. Может быть, и артиллерийские тоже…
Догадаться не трудно — эти два полковника летели на Северный Кавказ за освобожденными пленными и никак не предполагали, что нарвутся на очень везучего и умелого картежника, имеющего при себе довольно крупную сумму денег. По нынешнему курсу доллара у меня хватит при себе капитала, чтобы купить в Москве старенькую однокомнатную квартиру в не очень престижном районе — какую-нибудь «хрущевку». Желание поживиться за мой счет возникло у столичных гостей спонтанно. Может быть, они уже с кем-то играли таким манером. Но ведь то — с кем-то, не со мной. А тот третий человек, который должен подсесть к нам в Наурской, наверняка об этом их намерении не знает. Не могли они успеть предупредить его. Иначе мне пришлось бы чуть хуже. Против трех играть удачно было бы гораздо сложнее, хотя тоже возможно.