Анубис
Шрифт:
Вместо того чтобы сделать последний спасительный шаг, Могенс отпрянул назад. Это решение, несмотря на опустошающую его мозг панику, было вполне осознанным: лучше принять смерть под толщей рухнувшей скалы, чем попасть в лапы этому чудовищу.
Новый, еще более мощный подземный толчок сбил его с ног. Могенса бросило на каменную плиту, которую землетрясением наполовину выбило из стены, чтобы преградить ему путь к бегству. Широко распахнутыми от ужаса глазами он смотрел, как свод над его головой сдвинулся с места, и первые, еще небольшие камушки и комья земли посыпались в его сторону. Они пока были недостаточно велики, чтобы убить его, но вполне достаточны, чтобы изуродовать
Нет, не страх смерти придал Могенсу сил для того, чтобы увернуться и искать убежища под той же плитой, что грозила ему гибелью, а ужас предстоящей муки. Свернувшись под полуметровым искусственным утесом, он отрешенно наблюдал — почти что с холодным научным интересом исследователя, — как провис потолок, словно мокрый брезент палатки под проливным дождем, как от него отделяются и летят вниз большие, несущие смерть камни — обломки весом в тонны, от которых не защитит и укрывшая его плита.
И тут его схватила рука. Но не человеческая рука, а волосатая когтистая лапа с нечеловеческой хваткой замкнулась на его запястье и дернула с такой мощью, что Могенс взвыл от невыносимой боли. Ему показалось, что сустав вырван из плеча. Когда он поднял глаза, через пелену боли и страха его взору предстала невероятная картина: тварь ухватила его левой лапой и без всякого труда волокла за собой, как великан тащит строптивого ребенка.
Другой лапой она поддерживала свод. И еще кое-что невероятное открылось Могенсу в этот момент: у диковинной твари доставало сил если не удерживать многотонный свод, то, по крайней мере, замедлять падение каменных плит, чтобы выиграть время до того, как оказаться в безопасности.
В безопасности?
Могенс изо всех сил попытался воспротивиться и вырваться из лап бестии. Монстр повернулся и так поддал ему, что его когти располосовали рубашку и оставили на коже глубокие жгучие царапины. Оглушенный, с помутненным сознанием, он упал навзничь. Отрешенно, словно в трансе, он видел, как бестия грубо рванула его и выбросила из туннеля как раз в то мгновение, когда за ними с невероятным грохотом обрушился свод. Еще в полузабытьи Могенс попытался пнуть монстра и даже попал, однако чудовище этого даже не заметило. Наклонившись вперед, ковыляя и спотыкаясь, оно тащило его на себе до середины храма. Добравшись до погребальной барки, оно свалило его на грубо вытесанный пол и, утробно ворча, повернулось к нему. Безжалостные, полыхающие холодным огнем глаза неотступно смотрели на Могенса, а извращенная песья морда придвинулась к его лицу и принялась обнюхивать.
Могенс ударил.
Бестия взвыла от боли и ярости, отшатнулась и нанесла ответный удар, от этого удара Могенс окончательно лишился сознания.
Могенс открыл глаза и издал пронзительный крик. Рыло монстра нависало над ним всего лишь в каком-то сантиметре — достаточно близко, чтобы Могенс почувствовал гнилостный запах мертвечины из его пасти. Она была полуоткрыта, и он мог видеть торчащие вкривь и вкось гнилые острые клыки. Жуткие глаза холодно примерялись к нему. Могенс извернулся и попытался вмазать твари кулаком в глотку. Но он снова был чересчур медлителен. Тварь, не прилагая усилий, легко уклонилась от удара и в следующий момент крепко стиснула своей огромной лапищей его запястье, словно предугадав следующее движение до того, как он сам знал, что будет делать. Могенс согнул ногу в колене,
— Профессор?
Хватка монстра была тверда, как сталь. Могенс понял, что у него нет ни единого шанса высвободиться, но он тем не менее, словно безумный, изо всех сил извивался, кричал и пинался.
— Профессор! Перестаньте! Успокойтесь же!
Но Могенс не успокаивался. Напротив, с удвоенной силой продолжал бороться. Тяжелая пощечина отбросила его голову с такой силой, что у него перехватило дыхание. Лишь спустя секунды он смог вдохнуть и открыть глаза, и понадобилось еще время, чтобы морда кошмарного монстра над ним расплылась, а потом снова невероятным образом соединилась в черты юноши с почти девически нежным лицом и длинными до плеч белокурыми волосами. Что ничуть не изменилось, так это стальная хватка, которая стискивала запястье Могенса.
— С вами все в порядке, профессор? — спросил Том.
Не только его взгляд, но и озабоченный тон свидетельствовали о том, что Могенсу надо только сказать «да», чтобы в глазах Тома до скончания века появилась улыбка.
— Том? — пробормотал он. — Ты?
Напряжением воли он заставил себя расслабиться. Прошло еще несколько секунд, прежде чем Том почувствовал, что сопротивление Могенса ослабло. Он отпустил его запястье, а потом и убрал руку, удерживающую колено.
— Все в порядке, профессор? — с сомнением спросил он.
Ничего не было в порядке. Могенса этот вопрос поверг бы в смех, если бы у него оставались на то силы.
— Извини, Том, — сказал он. — Мне… жаль. Мне… приснился кошмар.
— И на то у тебя были все основания, Могенс!
Нет, это отвечал не Том. Могенс узнал этот голос с первого же звука. И все-таки — нет, поэтому — Могенс помедлил еще секунду, чтобы собраться с силами перед тем, как повернуть голову и посмотреть на говорившего.
— Джонатан? — не веря своим глазам, тихо произнес он.
— По крайней мере, ты еще помнить мое имя, — с издевкой сказал Грейвс. Скрестив руки на груди, он прислонился к стене у двери и смотрел на Могенса таким взглядом, который тот не взялся бы определить, но, во всяком случае, он мог выражать что угодно, только не доброжелательность. — Это дает надежду. Может, не все камни попали по твоей голове.
Могенс не стал реагировать на его слова. Том окончательно отпустил его — правда, только после того, как взглядом спросил разрешения у Грейвса и кивком получил дозволение. Могенс приподнялся.
— Ты… ты жив? — пробубнил он.
Грейвс секунду помедлил, будто всерьез размышлял над этим вопросом. И потом он ответил не сразу, а сначала разомкнул руки, закатал рукав рубашки и ущипнул себя за предплечье.
— Оу, — он с ухмылкой повернулся к Могенсу. — По крайней мере, выглядит так, что вроде бы жив. — Его ироничная улыбка без всякого перехода угасла. — Чего еще немного, и нельзя было бы сказать о тебе, Могенс. Если бы не Том, нам не довелось бы вести эту беседу. А мне бы снова пришлось отбиваться от этого дурака шерифа.
Могенс недоуменно посмотрел на него, а Грейвс повел своей черной блестящей перчаткой в сторону Тома:
— Том спас тебе жизнь, Могенс. Смотри, чтобы это не вошло в дурную привычку.
Сбитый с толку Могенс переводил взгляд с одного на другого. Грейвс снова скалил зубы, а Том с каждой секундой все больше смущался.
— Просто повезло, — опустил он глаза. — Я подкатил в нужный момент, вот и все.
— Ага, а если бы повезло меньше, ты был бы сейчас мертв, Могенс, — прокомментировал Грейвс. Потом покачал головой. — Ты излишне скромен, Том.