Анъяр
Шрифт:
Марат взглянул на отца.
— Оставайся, если нравится, — разрешил отец.
Но Анъяр потянул мальчика к машине, и Марат решил пока вернуться к дедушке. Надо же было обрадовать дедушку и бабушку своим уловом.
Отец и тётя Шура недолго погостили в деревне. После знаменитой ухи, которую приготовил сам дедушка, они заспешили в город.
— Ну, до свидания, мы уезжаем в Крым, — сказал отец Марату. — Домой вернёмся только через месяц. Смотри веди себя хорошо. За собакой следи, слушайся дедушку и бабушку.
Он поцеловал сына, а тётя Шура погладила Марата по голове и поцеловала в макушку. Лицо у неё стало грустное. И Марату даже немножко жаль
Голубая «Волга» запылила по деревенской улице. Вслед за ней бежали ребятишки.
Анъяр быстро привык к жизни в деревне. Он привязался к дедушке с бабушкой. Они тоже полюбили его. И все удивлялись, что городская собака не трогает ни коров, ни овец, ни кур, даже внимания на них не обращает. А ребята прямо не отходили от дома, в котором жил Марат и его учёная собака. Марат давал целые представления, заставляя Анъяра показывать всё, что тот умел делать. Анъяр послушно и охотно прыгал через препятствия, разыскивал спрятанные вещи, шёл по следу, «задерживал нарушителей», «умирал»…
Деревенские ребята все думали, как это раньше можно было обходиться без Анъяра: они играли в разведчиков, и тут Анъяр научил их многому. В лесу Анъяр всех разыскивал и собирал, особенно следил за самыми маленькими. Собака вела себя так, будто ей поручено охранять этих детей. И на речке, если кто-нибудь долго не вылезал из воды и нырял, Анъяр бросался и гнал «тонущего» к берегу. Даже все взрослые в деревне удивлялись Анъяру. Особенно тому, что во двор дедушкиного дома мог войти каждый, но выйти без разрешения хозяина никому не удавалось. Анъяр держал «под арестом» всякого взрослого, вошедшего во двор или в дом без разрешения. Однажды он два часа не выпускал со двора конюха соседнего колхоза, хорошего знакомого дедушки. Конюх звал хозяев, кричал, пытался уговорить собаку выпустить его, охрип даже, но никто его не мог выручить, пока не вернулись хозяева. Все потом смеялись над ним.
А в другой раз, когда дедушка возил сено на ферму, бабушка с Маратом поливали огурцы и капусту на дальнем огороде, к ним зашёл незнакомый прохожий, и Анъяр тоже не выпустил его из дома. Но этот человек не кричал и не просил выпустить его. Когда все вернулись домой, Марат хорошо разглядел этого человека. Он был в старом ватнике, на ногах у него были кирзовые сапоги, на руке татуировка — синяя свернувшаяся змея. Широкая борода свалялась. Он назвался бакенщиком с дальнего бакена, но никто в деревне его не знал. Глаза у него были холодные и мутные, так показалось Марату.
Бабушка, как водится, пригласила его к столу поесть. Но он за стол не сел и спасибо не сказал, а угрюмо предложил:
— Продайте собаку.
— Что вы, — удивился Марат, — разве друга продают?
— Продай, — упрямо твердил прохожий, даже не замечая Марата, будто его тут и не было. — Мне собака для дела нужна.
— Дедушка, — закричал испуганно Марат, — я Анъяра никому не отдам! Пусть этот дяденька уходит…
— Нельзя так, внучек, — сказала бабушка. — А ты, прохожий человек, садись, гостем будешь.
— Лучше добром отдайте. Я деньги заплачу, — сказал прохожий.
— Собаку мы не продаём, — ответила бабушка. — Уж ты не сердись.
Прохожий посмотрел на собаку, на Марата тяжёлым взглядом, погрозил кому-то толстым пальцем и ушёл, сутулясь, тяжело переставляя ноги. За плечами у него был старый мешок. Дедушка посмотрел ему вслед, покачал головой.
…Марат
Живут они дружно, и каждая пчела знает своё дело. Одни собирают тополевую смолу и нектар с цветов, делают воск и мёд, а ведь мёд — это пища для их детей и для самих пчёл. Другие в это время охраняют ульи, стоят как часовые у входа и готовы пожертвовать жизнью за свой дом. Если в пчелином доме становится жарко, дежурные пчёлы начинают махать крылышками и как бы устраивают вентиляцию, а если холодно, то пчёлы собираются в клубок и согревают друг друга. А чистота внутри какая — ни соринки! Это пчёлы подметают крылышками. И танцорки они замечательные. Так они друг с другом разговаривают. В семействе пчёл все заняты делом. Очень интересно они живут. И бесстрашные. Если нападают чужие воровать мёд, они защищаются, не жалея себя. И пахнет от ульев так хорошо, свежо. Маленькие пчёлы замечательные труженики, отважные бойцы. Только тут, в деревне, Марат узнал, что пчёлы умны и сообразительны, и ещё больше стал уважать их.
Чего только не знал дедушка! И всему этому он обещал научить Марата. «Хорошо, что мы с Анъяром приехали в деревню!» — радовался Марат.
Однажды, встав рано утром, Марат выбежал во двор, но Анъяр не встретил его.
— Анъяр, ко мне! — позвал Марат.
Собака не появилась на зов.
— Куда же делась моя собака? Она ни за что без меня не уйдёт. Обязательно дождалась бы меня. Может, заболела?
Все начали искать собаку. Но её нигде не было. Не было даже её следов.
Дедушка и бабушка были расстроены: не выполнили они просьбу сына, не уберегли учёную собаку. Прошёл день, другой — Анъяр не возвращался. Марат не ел, не пил и ночами прислушивался, не залает ли его друг. Ему всё казалось, что собака скребётся в дверь. Дедушка с тревогой глядел на него и, чтобы успокоить, сказал:
— Анъяра, пожалуй, обманом увели. Может, тот прохожий человек это сделал. Очень он на собаку обиделся тогда, смеялись над ним люди. Поедем в соседние сёла, порасспросим людей.
Все сочувствовали Марату.
На конном дворе запрягли лошадь. Марат и дедушка поехали за десять километров в Юмансар. Знакомый конюх поднял их на смех:
— Ха-ха, собаку украли… Чтобы охранять вашу учёную собаку, нужно было нанять простую дворняжку… — Но, увидев грустное и растерянное лицо Марата, умолк и уже серьёзно сказал: — А ну, пойдёмте-ка к председателю колхоза. Может, он что-нибудь посоветует. Он у нас на три сажени в землю видит.
Председатель колхоза выслушал их и сказал твёрдо:
— У нас воров сроду не бывало. Да и не пойдёт собака сама. Сладить с ней силой тоже не просто.
Собрались люди.
— Не иначе, сонным зельем напоили собаку. Так бы её нипочём не взять, — сказала одна старушка. — Из трав сварили. Еду она не взяла бы, а вот питьё… На запах могли приманить, тут и собака не устоит. А потом в мешок — да и увезли.
— А может, сама в волчью яму свалилась и не может выбраться. В лесу ещё остались старые ямы…