Аокигахара
Шрифт:
Без труда разорвав контролирующее заклятие, я рванулся вперёд и, коснувшись ладонью хвоста Берюты, превратил ее в призрака. Как тогда, на площадке перед Цитаделью Змеи. Мгновение спустя шипастое навершие ударило в пол, пройдя сквозь прозрачный силуэт верны и не нанеся ей никакого вреда. Чудовищный удар зачарованной канабо с треском проломил плиту и пустил перед собой конус какого-то заклинания. Уклонившись от вражеской магии, я перекинулся в боевую форму и выхватил из астрала свой Сияющий меч.
Видя это мое превращение, Ба-Леф резко подался вперёд и, довернув корпус, ударил по дуге, но хрен он тут угадал.
Пропустив
Вообще, таких вот ублюдков обычный человек мог бы рубить месяцами и не нанёс бы ни единой царапины, но меч бога – это ни хрена не смешно. Мне даже не нужно добавлять в каждый удар Силу.
Сверкнув в полумраке сияющим росчерком, Райто ударил Ба-Лефа в плечо и, проломив защиту, начисто снес чудовищу правую лапу вместе с крылом.
Жизнь – это не компьютерная игра и не фильм про трёх мушкетеров. Тут никто долго драться не будет. Да, Ба-Леф не ожидал такой подлянки и был не готов, но надо было слушать Ананду.
Выплеснувшаяся из раны кровь вместе с выпавшей дубиной ещё не долетели до пола, когда я с ревом рванулся вперёд и ударом плеча окончательно ошеломил раненого противника. Рост у меня сейчас был лишь немногим ниже, чем у него, но в таком вот прямом открытом бою этот урод мне не соперник.
Да, при других обстоятельствах у меня вряд ли бы получилось так близко к нему подобраться, а в магическом поединке наши шансы были бы примерно равны, но он попытался убить верну и подставился. Ну а я не собирался никого тут жалеть!
Глаза Ба-Лефа полыхнули багровым. В последний момент он все же ударил меня черной плетью комбинированного заклинания, но это была агония.
Продолжая движение и добавив инерции телом, я нанёс косой рубящий, и этот удар оказался последним. Широкий светлый клинок с глухим звуком врубился демону в основание шеи и погрузился до середины груди.
– Это тебе за маму, ублюдок! – прорычал я, но меня уже никто не услышал.
Гигантская туша крылатого демона завалилась к моим ногам, а в следующий миг мир на мгновение погрузился во тьму. Громыхнуло. Пол под ногами тряхнуло, с потолка посыпались камни, впереди обрушилась пара колонн. Часть выброса Силы принял на себя Райто, и в нас с ребятами ничего не попало.
Все! Все закончено! Теперь можно уйти. Остаётся только надеяться, что Хона заберёт все части филактерии и сама оживит Нактиса. Ей это нужно так же, как и всем остальным. Ну а я… Как сейчас выяснилось, я сильно преувеличивал собственные возможности. У меня была лишь эта минута и, не попытайся Ба-Леф убить верну, все закончилось бы очень печально. Впрочем, что случилось, то случилось. Ба-Леф сдох, Хона вернулась, мы опять победили! И это самое главное.
Через пару секунд после смерти Ба-Лефа слабость накатила на меня холодной волной, и я понял, что умираю. Мысли в голове путались, суставы ломило, кровь стучала в висках, все трудней становилось дышать. Понимая, что мне осталось меньше минуты, я превратился в человека и, подойдя к верне, вернул ее в эту реальность. Затем снял оцепенение с Нэко и Хоны. Улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо кицунэ. Хотел попрощаться, но не успел…
Глава 4
Я открыл глаза и понял, что лежу на холодных каменных плитах. Без брони и оружия, в обычной повседневной одежде. Тело ватное, дыхание даётся с трудом, но я дышу, вижу и чувствую холод!
Приняв сидячее положение, я огляделся по сторонам и озадаченно хмыкнул. Вокруг меня клубился туман. Метрах в пяти или чуть дальше. Густой, серый и непроглядный. Сейчас он наползет – и тогда я умру? Не, ну а что ещё мне делать в этом отнорке реальности?
Ощутив небольшую тяжесть в руке, я разжал ладонь и увидел знакомую половинку монеты. Ту самую, что не так давно мне вручил Синигами. Что это? Что тут, блин, происходит? Мне не дают умереть или…
– Ну… Давай её уже сюда! – Тролль появился в метре напротив и, усевшись, протянул ко мне свою лапу. – И хватит уже хлопать глазами! У меня не так много времени.
Ростом он был на две головы повыше меня-человека. В одной только набедренной повязке. Грудь увешана оберегами. Потрепанные мешочки, кости, небольшие черепа и деревянные фигурки животных. В носу, ушах и на бивнях болтается три десятка самых разных колец и серёжек. Интересно, как он голову-то с таким весом может прямо держать?
– Вот, – я вложил половинку монеты в огромную ладонь бога и, посмотрев ему в глаза, произнёс: – Здравствуй!
– Ага… И тебе не хворать, – Синигами глумливо оскалился и, подкинув омамори [8] на ладони, состроил недовольную физиономию. – Получается, ты опять от меня сбежал? В который раз, не напомнишь?
– Я… э-э… не помню, – не зная, что ответить, я пожал плечами и покачал головой.
– Много! – констатировал тролль и довольно оскалился. – Ладно, иди обратно. Там тебя твоя девятихвостая подруга вытаскивает. Ох, и намучаешься ты с ней по жизни, хотя… Ты же тоже хвостатый. Лисье племя, да… Так что найдёте как-нибудь общий язык.
8
Автор напоминает, что омамори (яп. ?? омамори) – японский амулет, посвящённый определённому синтоистскому или буддийскому божеству. Слово омамори является уважительной формой слова мамори (?) – «защита» (т. е. «защитник»)
– Обратно – это, в смысле, я живой?! – выдохнул я, как только до меня дошли его слова. – То есть…
– Я смотрю, у тебя не только память отшибло, но ещё и разум, – весело оскалился Синигами. – Да, живой, но теперь постарайся быть осторожнее. Следующий омамори я смогу дать тебе не раньше чем через пятьдесят лет.
– Спасибо! – я улыбнулся сидящему напротив богу. – Теперь я твой должник.
При этих словах Синигами нахмурился, посмотрел мне в глаза и негромко произнёс:
– Забери её вместе с остальными из Лабиринта, и мы будем в расчёте.
– Кого её?
– Там и узнаёшь. Я сказать не могу, – тролль грустно усмехнулся, затем подмигнул мне и попросил: – И ещё тануки скажи, чтобы он при случае занёс в мое святилище пару бутылок своего саке. Уж очень оно у него забористое. Все, прощай, друг, – Синигами протянул мне свою лапу. Я пожал ее, и картинка погасла.
Сознание прояснилось, и я почувствовал на губах чьи-то губы. Кто-то меня целовал, поскольку на искусственное дыхание это было совсем не похоже. Открыл глаза и буквально выпал в осадок. Меня целовала Хона! Не в щеку, а в губы, как полагается! При этом она перестала быть призраком, то есть натурально ощущалась как женщина. Как очень желанная женщина…