Шрифт:
1.
Наведённых через реку мостов катастрофически не хватало. Не спасали ни многочисленные челноки, мечущиеся от одного берега к другому, ни огромные, наспех сработанные канатные паромы. Болотистые берега, изрытые человеческими ногами, конскими копытами и колёсами, давно превратились в вязкую жижу. В этой трясине завязла вся армия – люди, кони, повозки, орудия и знамёна. Появились первые жертвы – кто-то оступился и упал с понтона, кто-то пытался удержать ухнувшую за борт пушку и сам пошёл ко дну; гибли те отчаянные, кто не послушался приказа ждать своей очереди и попробовал пересечь реку
К берегу подъехала крытая повозка, запряжённая четвёркой лохматых чёрных жеребцов. Следом прибыл эскорт – офицер с нашивками капитана гвардейских драгун и сопровождающие – двое солдат и мальчишка-трубач.
– Проклятье, – оценил обстановку офицер, и, взглянув на солнце, стоящее в зените, подкрепил своё недовольство крепким солдатским словечком.
– Переправься, – сказал он молоденькому трубачу, – Найди одинокий дом недалеко от города. Желательно в лесу. Щедро заплати. Никаких угроз – только деньги. Потом ожидай нас возле ратуши. Ступай.
Мальчишка молча кивнул и спешился. Взяв под узцы коня, он направился прямиком к ближайшему парому, возле которого толкались и переругивались уставшие солдаты. Магия гвардейского мундира сработала – толчея прекратилась, люди расступились, пропуская вперёд драгуна полка Императрицы.
– Вперёд, – капитан указал плетью на запруженный войсками мост.
Возница свистнул, повозка тронулась к переправе. Тут было посуше – подъезды к понтонам предваряла широкая бревенчатая гать. Капитан первым влетел на настил, покрывающий топкие берега. Опять взглянул на солнце и на толпу, бредущую по шаткому сооружению через реку. Его тщательно выбритое лицо с полоской маленьких усиков над верхней губой приняло зловещее выражение.
– Пропустите! – низкий баритон с приятной хрипотцой прозвучал, словно команда «В атаку!».
Солдаты инстинктивно расступились, а когда увидали, кто им приказывает, освобождаемый проход стал ещё шире. Повозка и эскорт въехали на настил и достигли самого начала моста, но путь им преградил пеший офицер, имеющий регалии лейтенанта гвардейских егерей. Воин был мрачен и явно раздражён. Он и не думал уступать дорогу.
– Будьте любезны, сударь, посторонитесь, – вполне вежливо попросил его капитан, – Я очень спешу.
– Придётся дождаться своей очереди, – хмуро возразил ему лейтенант, – Тут все очень спешат. Я прибыл на этот мост первым и не пойду вторым.
– Весьма сожалею, сударь, – ответствовал капитан, подъезжая ближе, – Но я прибыл вторым, а пойду первым.
Лейтенант вызывающе вскинул голову и саркастически улыбнулся.
– Я пропущу вашу телегу – возможно, в ней шлюхи для вашей роты – все знают, что Императрица заботится о вверенном под её опеку полке. Незачем заставлять ждать таких бравых вояк.
Он приблизился к всаднику – копыта жеребца скользили по мокрым брёвнам возле самого края.
– Но вы, капитан, всё же не пройдёте вперёд меня, хотя есть один способ
Он резко упёрся двумя руками в туловище коня – тот от неожиданности встал на дыбы и задние копыта неумолимо заскользили к кромке моста. Лейтенант поднапрягся, налегая всем весом на круп животного и через мгновение и всадник, и его прекрасный жеребец исчезли в мутных водах реки.
– Жду вас на закате перед городской ратушей. По два секунданта. Клинки – на выбор, – невозмутимо крикнул вынырнувший на поверхность капитан.
Он снял высокий шлем с позолотой, вылил из него воду и швырнул на мост. Потом обнял своего коня за шею и они неторопливо поплыли вдоль злополучного моста. Лейтенант учтиво поклонился, поднял головной убор и передал вознице. Потом посторонился, пропуская вперёд повозку.
2.
– Что он говорит? – спросил капитан, едва сдерживающий своего великолепного коня, нетерпеливо гарцующего на месте, – Помимо того, что безмерно рад приветствовать поедателей лягушатины, вторгнувшихся в его страну с оружием в руках?
Жеребец всхрапывал, наседая широкой грудью на неподвижную фигуру встречающего их мужчины.
– А он ничего не упоминал про радость, месье, – улыбнулся белозубой улыбкой мальчишка-трубач, – И не произносил приветствий. Лишь сказал, что всё готово – ваши комнаты, места для солдат, стойла для коней и надёжные помещения для нашего груза.
– Вот как? – капитан пружинисто спрыгнул с коня – трубач ловко принял поводья, – Оно и к лучшему – не люблю масляно-льстивых ублюдков.
Он подошёл к мужчине ближе и с интересом взглянул тому в лицо. Лицо хозяина дома ничем не выделялось – обыкновенный бюргер – не худой и не толстый. Нос, как синяя слива, на голове – седой ёжик волос. Человек чем-то напоминал жабу, и сидящее на его переносице пенсне с круглыми зелёными стёклами, лишь усиливало сходство. Он подался в сторону, освобождая путь капитану.
– Одну минуту, герр… – спокойный голос капитана и вежливый тон его слов никак не вязался с надменным обликом опасного рубаки.
– Герр Мортен, – подсказал мужчина в пенсне.
– Я хотел бы проследить за некоторой, особенно ценной, частью моего багажа, герр Мортен, – капитан глянул в сторону трубача, но переводчик не понадобился.
Мужчина согласно кивнул и распахнул настежь вторую створку входной двери. Потом присоединился к капитану – оба наблюдали, как пара спешившихся драгун и возница разгружают крытый экипаж.
– Несите это сразу в дом, – приказал капитан своим солдатам, видя, как те снимают с повозки и ставят на землю грубый продолговатый сундук.
Ящик был сработан из свежей древесины – воздух наполнился ароматами сосновой смолы. Его острые края были закрыты железными уголками, а плотно подогнанные друг к другу доски перевивала прочная цепь. Надёжно спаянные звенья тускло поблёскивали в мутном свете солнца, клонящегося к закату.
– Будьте предельно осторожны, забияки, – добавил он, оценивающе оглядывая мускулистые фигуры солдат, – Внутри дюжина бутылок двадцатилетнего бургундского, превосходный богемский хрусталь и пара баснословно дорогих фарфоровых кукол.