Апофеоз
Шрифт:
Просто фанатик – и все тут.
Безумец. Сумасшедший. Демонит, возможно.
Что тут еще нужно знать?
Зару было семнадцать лет, и он был растерян. Его никто никогда ничему не учил. Его не учили Искусству, его не учили править империей, его не учили даже танцам, из-за чего на балах он неловко топтался в стороне. Зар умел исполнять только парадные, представительские функции. Сидеть на троне позолоченной куклой и приветливо махать подданным.
Конклав считал, что большего от императора не требуется.
– Ваше величество, вы здесь? – окликнул бесплотный голос.
Перед лицом
– Ваше величество, смею напомнить, что вас ждут на заседании Конклава, - сказал проеобраз Оопсана. – Вы в монаршьей гробнице?.. Могу я вас призвать?..
– Не нужно, я дойду...
Хлопок!..
– ...Сам... – закончил Зар, стоя уже в малом кабинете.
Семеро советников даже не потрудились встать при его появлении. Среди них только мэтр Оксатти занял пост при отце Зара – остальные сидят в этих креслах многие десятилетия.
Они все – великие волшебники. Собственно, величайшие волшебники Парифата. Семь гигантов от Искусства, мастера уровня древних Колдующих Императоров.
Зар почувствовал злость. Будто у его рода отняли не только власть, но и магию. Зар был бы даже и не против отойти от дел, вести жизнь обычного гражданина, стать садовником или кондитером... но у него не было такой возможности. Нынешний император – самый, пожалуй, несвободный индивид в империи. Царственный заложник, живой символ государства.
Но по крайней мере он считается главой этого государства. Ему по-прежнему принадлежит место во главе стола, и ему по-прежнему позволяют высказываться. По-прежнему делают вид, что его мнение – решающее.
Возможно, его потомки не будут иметь и этого, но Зару какие-то крохи пока что оставляют.
– Мир вам, о мудрые, - произнес он, подходя к столу.
– Вечной жизни Колдующему Императору, - равнодушно ответил Оопсан. – Мы живем, дабы служить.
С грустным видом Зар уселся в императорское кресло и встретился взглядом с Дармагом Оксатти, астральным советником. Тот единственный улыбнулся императору. Относительно молодой, совершивший настоящий прорыв в информационном волшебстве, Оксатти еще не так окостенел задницей, как остальные советники.
Со временем, конечно, тоже окостенеет. Когда-то и Оопсан наверняка был юным и увлеченным чародеем... ну или хотя бы чуть больше похожим на живого человека. Сейчас он смахивает на какую-то рептилию, древнего вампира.
Впрочем, остальные не лучше. Даскомедаль, например, военный советник. Темный эльф с таким хищным взглядом, что хочется спрятаться под столом. Он на всех смотрит так, словно примеривается, решает мысленно, каким заклинанием тебя лучше убить.
Или Мородо, социальный советник. Зар не встречал второго настолько же толстого человека. Мородо так хорош в телекинезе, что давно перестал шевелиться. Рот он не закрывает никогда – туда постоянно поступает магически размягченная пища, прямо в желудок. А говорит Мородо, виртуозно колебля воздух где-то у себя над головой. Звуки и слова получаются удивительно мелодичные, но смотрится это жутко.
Финансовая, природная и погодный советники им не уступают. Акк-Ва, дряхлая гарпия с ее мерзким сюсюкающим голоском. Лунарда, о которой ходят слухи, что она собирает
Дивный букет. Но что поделать, таковы теперь величайшие волшебники Парифата. Прошли времена Бриара, Хоризакула, Абраксола.
– Первый пункт повестки дня, - чопорно произнес Оопсан. – Проект мэтра Оксатти. Спектральная Сеть.
Зар слегка оживился. Спектральная Сеть была любимым детищем отца. И Зару тоже хотелось воплотить ее в жизнь. Связать весь мир единым субментальным пространством. Дать возможность индивидам со всех концов планеты обмениваться информацией, хранить ее там, перемещать свои проеобразы, общаться и учиться... даже немогущим! Всем!
Это перевернет всю цивилизацию, как перевернула ее когда-то сеть порталов!
Но Зар единственный проявил воодушевление. Остальные члены Конклава остались равнодушны. Даже Оксатти, сам создатель Спектральной Сети, выглядел скорее усталым. Он уже десять лет работал над этим проектом, и почти перестал верить, что однажды его примут.
– Расходы, - проскрипела Акк-Ва. – Бюджет перегружен. В очередной раз. В этом году не потянем.
– Спектральная Сеть очень быстро окупится, - упавшим голосом сказал Оксатти. – Да еще и укрепит единство империи.
– Кхех-хех!.. – издал глухой смешок Ильтокелли. – Единство!.. Кхех!..
– Я сомневаюсь, что она окупится, - пристально посмотрела на Оксатти Акк-Ва. – У нас уже есть множество средств связи. Какую коммерческую ценность могут иметь слова, витающие в воздухе?
– И что значит «единство империи»? – осведомилась Лунарда. – Вы что, хотите дать возможность немогущим засорять эфир своей болтовней?
– Но они же все равно это делают, - напомнил Оксатти. – Просто с помощью овеществленного Искусства. А так им будет проще... сотрутся границы между одаренными и немогущими...
– Зачем их стирать? – нахмурилась Лунарда. – Вы хотите обесценить наш дар? Я не понимаю вас, мэтр.
– А империя и так едина, - добавил Даскомедаль, сверля Оксатти пристальным взглядом. – У нас уже много лет нет врагов. А если появятся... мы очень быстро с ними расправимся.
– Но...
– Мэтр Оксатти, - снова взял слово Оопсан. – Кажется, мы пришли к единому решению. Ваша Спектральная Сеть имеет слишком много недостатков и вряд ли может представлять какую-то ценность для империи. Возможно, в качестве игрушки, этакого курьеза или аттракциона она еще может иметь смысл для... детей, но империя не может себе позволить вкладывать такие средства в... игрушку. Если хотите, мы можем вновь включить повторное обсуждение вашего проекта в следующую годовую повестку, но...
– Нет, - услышал вдруг Зар. – Спектральная Сеть будет запущена. Такова моя воля.
Услышал – и только секундой спустя сообразил, что сам это произнес. Поднялся с места и заговорил, упершись ладонями в стол.
Члены Конклава уставились на него, как на ожившее кресло. Император Зар уже три года присутствовал на каждом заседании, но рот раскрывал только в конце, когда Оопсан задавал ритуальный вопрос: одобряет ли его величество принятые сегодня решения? Зар произносил то слово, которое на одну букву короче, чем «нет», и заседание заканчивалось.