Апофеоз
Шрифт:
Они ведь и впрямь разорвут Парифат на кусочки. Оопсан почувствовал легкое головокружение и положил под язык облатку антиусталости. Он не помнил, когда в последний раз спал.
Надо поскорее определить наследника. Если будет выявлена конкретная личность, это усилит имперскую партию. Честно говоря, Оопсану были ближе взгляды республиканцев, но что угодно годится, если оно ослабит позиции разделителей.
Но определить наследника пока что не удается. Родовое древо запуталось настолько, что теперь просто невозможно сказать, кто там самый прямой потомок Бриара. А самый надежный
Не знать об этой Сущности ее обладатель не может. Титульный лист Криабала специально несколько раз передавали от хранителя к хранителю. Чтобы наследник увидел вещий сон – и откликнулся. Дал о себе знать.
Но он не дал.
Значит, боится. Опасается за свою жизнь. Два покушения подряд, смерть Аймавида, а потом Зара... это было крайне неудачное стечение обстоятельств. Неудивительно, что потенциальный император сидит тише мыши.
Оопсан предпочел бы просто возвести на трон кого-нибудь покладистого. У него уже была на примете парочка кандидатур. Спокойные тихие принцы без амбиций, которых вполне устроит играть роль на публике, не участвуя ни в чем настоящем.
Но коронационное жюри не позволит. Это собрание престарелых волшебников насчитывает ровно сто членов, все они – заслуженные Медные Маги, и все – глупы до невозможности. На протяжении веков туда направляли тех, кто на любой другой должности приносил бы только вред. Они окружены небывалым почетом, регулярно получают правительственные награды, но занимаются исключительно церемониями. Раз в несколько лет объявляют, что Колдующий Император умер... и провозглашают нового.
И теперь, когда у них появилось какое-то реальное дело, когда от них внезапно стала зависеть судьба империи – они вцепились в это зубами и когтями. Не блещущие интеллектом, но аж лопающиеся от важности, члены коронационного жюри поднимут ор до небес, если престол получит кто-то, кроме законного наследника.
А кто он – неизвестно. Это вообще может оказаться бастард – и тогда найти его почти невозможно. Придется ждать, пока объявится сам.
– Бессмертная Ситардерасс, могу ли я переместиться к вам? – спросил Оопсан, направив голос через астральный канал.
– Я не одета, - ответила природный советник. – Можете.
Оопсан провел рукой, осуществляя обратный призыв, и секундой спустя стоял на берегу океана, рядом с Лунардой Ситардерасс. В глазах эльфийской аристократки стояли смешинки. Она и впрямь не была одета, но по телу струилась вода, пенясь в интимных местах.
Оопсан не обратил на это внимания. Как никто другой, он знал, что вся эта фривольность напускная. Природная советница обожает кружить головы. Она не пропускает ни одного светского мероприятия и со стороны может показаться легкодоступной, но на деле более верной супруги еще поискать. Все слухи насчет сменяющихся каждую луну любовников, которых она потом закапывает в саду – не более чем слухи.
– Что там в конгрессе? – спросила Лунарда, воспаряя над водной гладью. – Опять передрались? Убийства уже есть?
– Еще не сегодня.
–
– Он просто присматривает за порядком. Надеюсь, его там не разорвут.
– Этот жировой шар ничто не возьмет, - усмехнулась Лунарда. – Если его когда-нибудь и разорвет, то изнутри.
Оопсан рассеянно кивнул. Чуть шевельнув пальцами, он коснулся эфирных струн. Ощутил весь океанский простор – отсюда и до самой Мирандии. Бесчисленные острова. Атоллы. Плавучие и подводные города. Режущих водные просторы харгаменстров, Великих Змеев и других морских колоссов.
Пока никаких признаков катастрофы. К счастью.
– Насчет Синего Криабала договориться не получилось, - констатировал Оопсан. – Морская Губерния продолжает настаивать, что передаст его только Колдующему Императору.
– Вы сами все знаете, первый советник, - пожала плечами Лунарда. – Но если Конклав сочтет это за необходимость, я предприму жесткие меры.
– Пока крайней нужды нет. Давайте пока оставим эти книги в покое. В конце концов, это всего лишь книги.
– Как знаете, первый советник, - снова пожала плечами Лунарда.
На следующий день состоялось еще одно бесплодное заседание конгресса. И на следующий. Раньше конгресс созывали дважды в год, на осеннюю и весеннюю сессии, но после смерти Зара он ни единых суток не переставал заседать. Это все назревало слишком давно, и внезапный обрыв династии стал воспламеняющим жестом.
Империя по-прежнему называлась империей, и управлял ей по-прежнему Конклав. В конгрессе постоянно поднимался вопрос о его реорганизации, о возможной замене части или всех советников, но Оопсану пока что удавалось успокаивать волны и не позволять конгрессменам принять решение, о котором они потом пожалеют.
Роль спикера обычно играл он. Иногда его подменяли Мородо или Лунарда. Времени это отнимало очень много, и Оопсан размышлял о том, чтобы ввести постоянную должность председателя конгресса. Прежде, когда сессии занимали всего две луны в год, это не было такой проблемой – их возглавлял либо сам император, либо его первый советник.
Но теперь, когда императора нет, а внеочередная сессия стала бессрочной... весь Парифат как будто оказался в подвешенном состоянии. Одни волшебники сутками толкали речи, другие боролись за деньги, ману и власть.
Так луна шла за луной. У Оопсана появились круги под глазами. Он ел облатки антиусталости горстями. Остальные советники тоже зашивались – особенно Оксатти, который из кожи вон лез, желая доказать полезность своего проекта. Лишь немногим отставала Акк-Ва – за эти полгода она постарела лет на десять и уже дважды подсовывала Оопсану заявление об отставке. Пока что ее удается уговаривать не уходить, но еще немного – и финансовая советница не выдержит.
Даскомедаль и Ильтокелли, впрочем, тоже без дела не сидели. Военный советник тайно стягивал в столицу элитных боевиков и прощупывал настроения в ордене Медных Магов. Погодный же советник курировал другой государственный проект. Секретный. Не такой красивый и многообещающий, как у Оксатти, но на него Оопсан возлагал куда большие надежды.