Апофеоз
Шрифт:
– Я больше и не прошу! – снова воскликнул Фырдуз. – Просто... хобии убили всю королевскую семью, и у нас теперь как-то все неладно, и города между собой ссорятся, и из Цермостралии еще набеги начались, хотя они вообще Верхние, и не знаю, что у нас забыли...
– Короче!
– Ты же упоминал, что раньше правил всеми подземными народами Джарии?.. – с надеждой спросил Фырдуз. – Совет старейшин целую луну рылся в древних архивах, и мы все прочитали про Подгорное царство, и про его царя-дракона...
– Да, это был
– И вот мы все просим тебя принять корону Кобольдаланда! – поспешно закончил Фырдуз.
Орказарок сначала решил, что ослышался. Кобольды просят его принять корону?.. Его?.. Того, кто на своем веку этих кобольдов сожрал столько, что и не упомнить?..
Конечно, это было не в ту эпоху, когда он правил Подгорным царством. Своих подданных Орказарок не ел. Целых пятьсот лет питался только скотиной и солдатами вражеских армий... а, и еще государственными преступниками. В его царствование других видов казни не существовало.
– Вы там хорошо все обдумали? – уточнил он. – Я с вами цацкаться не стану.
– Я знаю, о величайший! – часто закивал Фырдуз. – Я вообще был против!
– Ты был против?.. – недобро прищурился Орказарок. – Тебя, значит, что-то не устраивало, двуногая тля? Хорошо. Тогда я... м-м-м... я принимаю ваше предложение. Я буду вашим царем. Пока мне снова не надоест.
Фырдуз опасливо поклонился, а дракон стал медленно подниматься на все четыре лапы. Громадный хвост с шумом разметал монеты, а по шкуре осыпался настоящий золотой дождь. Даже частично разворованная сокровищница Орказарока оставалась несметной.
Приди к нему кобольды с таким предложением год назад, древний дракон не согласился бы. Даже, возможно, сожрал бы за то, что разбудили. Но сейчас... сейчас ему не хотелось спать. Он провел в этой пещере почти четыре тысячи лет, лишь изредка вылетая поохотиться.
Пожалуй, достаточно. Тем более, что охотники за сокровищами в покое его больше не оставят, и переезжать рано или поздно придется. Да и события последних лун согнали с Орказарока сон, снова сделали бодрым и деятельным.
– Где моя корона?! – прорычал Орказарок, нависнув над Фырдузом. – Надеюсь, вы ее уже приготовили?!
– Сейчас, о величайший! – крикнул кобольд, бросаясь обратно к двери.
В проход уже просовывались головы. Полтора десятка других кобольдов – в основном пожилых, родовитых. Старейшины и бургомистры, лучшие индивиды Кобольдаланда.
На черного дракона они взирали с жутким страхом – но и с надеждой.
За ними в пещеру вошел грузовой конструкт. Он вез корону – такую же гигантскую, как и новый король. Отлитая из чистого мифрила, она не была украшена ни единым самоцветом. Даже самые большие камни на ней смотрелись бы крохотными, а чего-то вроде огромного алмаза «Кохмен» в разоренном Кобольдаланде не нашлось.
Конструкт сопровождали два цверга. Коренастые бородачи таращились на груды
Он всегда недолюбливал цвергов.
Еще один цверг оставался за дверью. Воевода Брастомгруд. Пока старейшины и бургомистры пели осанну его драконьему величеству Орказароку, Фырдуз выскользнул к нему и утер со лба пот.
– Согласился, - выдохнул он. – Я думал, на этот раз он меня точно сожрет.
– Ты уверен, что нормально все будет? – спросил воевода. – Ох и не завидую я теперь вашему Кобольдаланду... С таким-то королем...
– Да справимся как-нибудь... – с сомнением протянул Фырдуз.
– Ну по крайней мере больше хобии к вам не сунутся, - согласился Брастомгруд. – И казна пустовать не будет. Хорошо заживете!
– Хорошо заживем, - согласился Фырдуз.
– Эй, кобольд! – раздался рев из пещеры.
Орказарок не уточнил, к какому кобольду обращается, но Фырдуз даже на миг не усомнился – зовут его. Спотыкаясь на золотых холмах, он торопливо подбежал к дракону – и поймал брошенную книгу. Та толкнула в грудь так, что Фырдуз задохнулся.
– Держи, - рыкнул Орказарок. – Моим первым королевским указом я назначаю тебя хранителем Рваного Криабала.
– Меня?.. но... может, не надо?! – взмолился Фырдуз. – Я и в руки-то его больше брать не хочу!
– Я знаю, - осклабился Орказарок. – Но именно поэтому им будешь ты. С сегодняшнего дня – и до конца жизни.
Эрдезия, город Пайнк.
За окном шумела рыночная площадь. Славный город Пайнк прощался с жарким летом и встречал урожайную осень. Отмечал Бонадис, Добрый День, что знаменует границу между годами.
Народу отовсюду привалило – и не передать! На ярмарке собрался люд со всей округи. Чуть не вся северная Эрдезия явилась – от горцев Вачуги до рыбарей с берегов Дармажского моря. Гости из Арбии прибыли – пригнали на продажу оленей, принесли тюленьи шкуры и всякие свои поделки из янтаря. Даже гоблины и тролли видны в толпе – тоже на праздник пришли.
В центре площади выступали бродячие кукольники. Старик, мальчишка и девушка... ох, какая девушка!.. Как она орудовала своей тростевой куклой!.. Та словно и впрямь жила сама по себе, словно и впрямь разговаривала... и даже переругивалась с чревовещательницей!
– Ах, святой отец, вы уверены, что исповедь должна происходить именно так? – лепетала кукольница, откидываясь назад. – Отчего мы вместе лежим в ванне?
– Все правильно, дочь моя, - важным, жирным голосом отвечала кукла, изображающая нелепого толстяка в сутане. – Разве не слышала ты такое выражение «смывать грехи»?
– Так вот как это делается?! – ахала кукольница в изумлении.
– Именно так, дочь моя, именно так! – отвечала кукла, хватаясь за выпуклости под красно-желтым трико.