Апогей
Шрифт:
— Скажи, что я все поняла и благодарю его за пояснения.
— Di niente. — Ответил доброжелательно доктор после того, как блондинка перевела ему мои слова.
Вышла я оттуда спустя минут двадцать. Потому что синьор Мелчиоре еще долго изучал образец моей крови под микроскопом. А когда закончил, что-то сказал моему хранителю. Их разговор определенно был очень интересным, потому что они даже успели о чем-то поспорить на повышенных тонах. Под конец к микроскопу подошла и Франси.
— Netta. Capisci? —
— Я вынуждена вас покинуть. — Пробормотала глухо Франси, подходя ко мне. — Через минуту придет лаборантка, которая возьмет кровь из вашей вены. Придется немного потерпеть. Я вернусь за вами через полчаса.
Возможно, виновато освещение, но она казалась бледнее и угрюмее, чем до того, как мы оказались в этом кабинете. А может все дело в этом итальянском эксцентричном докторе. Или моей крови?
— Что-то случилось? Она плохая? — Нахмуренно поинтересовалась я.
Если бы она ответила утвердительно, я бы, вероятно, растерялась, не зная как реагировать. С одной стороны, это хорошо, меня как бракованный товар вернут домой (я надеялась). С другой, порченая кровь — не повод для радости.
— Нет. С вами все в порядке. Не беспокойтесь, пожалуйста. — Скупо ответила Франси, после чего скрылась за дверью, оставляя меня среди этой искусственной чистоты и тишины.
Но ненадолго. Вскоре пришла та самая лаборантка, лицо которой было закрыто стерильной маской, а волосы убраны под косынку. Она двигалась быстро и все делала четко, как отлаженный механизм. Славно, но тишина теперь не было неловкой, в виду невозможности иного варианта. Она не знала моего языка, я — ее. Мы были чужими друг другу, словно люди из разных миров. Хотя, думаю, «словно», можно и опустить.
Я чувствовала себя полной дурой рядом с ней, когда пыталась заговорить. Но когда мы молчали, было еще хуже.
Лежа на кровати, я повернула голову на подушке в сторону Франси, которая сидела за столом. Она казалась поглощенной книгой, которую читала, становясь похожей на античную статую грации. Недвижимая, холодная, красивая.
Откусив от шоколада очередной небольшой кусочек, я думала над тем, как именно следует начать наш разговор. Мне хотелось узнать так много, но все мои вопросы с большей вероятностью выдали бы мой страх и замешательство, чем показались бы ненавязчивым интересом.
— Знаешь, я никогда не любила шоколад. — Проговорила я, не придумав ничего лучше. Серебристая фольга шуршала в моих пальцах и блестела на солнце, контрастируя с темной плиткой. — Это какой-то ритуал, да? Ты дала мне шоколад сразу после того, как мы вышли оттуда.
— Вы потеряли порядочно крови, это поможет вам быстрее прийти в норму, госпожа. — Ответила она, даже не посмотрев в мою сторону.
Я думала, что все гораздо проще: вроде компенсации за страх и боль. Детская тактика, однако… Посмотрев на сгиб локтя, я представила, какой
— Если вы не любите шоколад, я буду варить вам какао. — Неожиданно заявила Франси все тем же траурным голосом.
Я подняла на нее свой удивленный взгляд.
— Вы любите какао? — Уточнила девушка.
— Угу. — Кивнула я, кладя шоколад на тумбочку. После чего зачем-то тихо добавила: — И сливочные пастилки.
— Хорошо. — Она вновь обратила все свое внимание к книге.
Я не собиралась так быстро сдаваться.
— Послушай, а ты не могла бы обращаться ко мне проще… по имени?
— Нет.
Вероятно, у такого поведения есть причины.
— Я просто дочь сельского священника.
В отличие от нее. Она ведь даже человеком не была, и это очевидно. Она являлась одной из Них, считающих себя превосходящими людей во всем. Вероятно, в этом и вся проблема, она ненавидела меня заранее, уже до того как увидела.
Ясное дело, быть нянькой такой как я — ее долю тоже завидной не назовешь.
— Ваше происхождение не играет никакой роли. — Проговорила Франси, не меняя голос и на полтона. — Дело не в вас, а во мне. Господин приказывает, я выполняю.
Святые угодники, и это я себя жалею?
— Знаешь, если ты не хочешь возиться со мной, я попытаюсь поговорить с…
Она бросила на меня магический взгляд… как еще объяснить то, что я так внезапно заткнулась, испытывая жуткий дискомфорт.
— Я чем-то не угодила вам?
— Не… нет, ты что?!
— Тогда почему вы так хотите, чтобы меня изгнали из клана? — По льду в ее голосе плакала Антарктида. Я закуталась в одеяло сильнее.
— Я ничего подобного не говорила. Мне показалось, что ты чувствуешь себя плохо рядом со мной…
— Нет. Простите, что дала повод так думать, госпожа.
Ну вот опять. Она не подпускала меня к себе осознано. Хотя с чего я взяла, что обязана всем нравиться?
— Хорошо. Я поняла. — Я вздохнула, поворачиваясь набок и кладя руку под голову. Что ж, видимо, друзьями нам не быть, будем… партнерами. А в таких отношениях вопросы в лоб приветствуются. — Я хотела бы узнать лучше это место и его обитателей.
— Если вам так угодно, мы посвятим этому завтрашний день. — Она видимо, была довольна тем, что наши статусы вновь вернули себе четкие границы: она хранитель, я — то, что она охраняет.
— Я хочу спать, и все же было бы неплохо, если ты успеешь до того момента, как я засну, рассказать мне хоть что-то о нашем хозяине. Я говорю о господине Каине.
— Как пожелаете. — Покорно ответила она, закрывая книгу и откладывая ее в сторону.
К вечеру мной были написаны два письма. Одно должно было попасть в руки отца, другое я адресовала Аги. Я спросила насчет обратного адреса, но Франси просто повторила свой девиз «вам не стоит об этом беспокоиться», и я решила полностью положиться на нее.