Апогей
Шрифт:
— Мне не нужен Мелчиоре!
Мне нужен ты, мать твою! Не бросай…
Двери закрываются за ним с хлопком резким и громким, как ругательство.
Поникнув головой, я смотрю на пол, который быстро двигается. Оказавшись на кровати, я сажусь, следя за тем, как Франси отходит к гардеробу, начиная перебирать одежду. И когда она поворачивается, держа в руках шорты и футболку, я осмеливаюсь спросить:
— Неужели все настолько плохо?
Девушка медленно качает головой, кидая взгляд на мою шею.
Вероятно, это означает «еще хуже»
28
— Вы потеряли не так уж и много крови. Было время, когда мы брали у вас за раз гораздо больше. — Ударился в разъяснения док, бродя по палате и изучая бумажки в руках. — Тошнит?
— Нет. — Бросаю я, следя с больничной кровати за его траекторией «из угла в угол».
— Возможно, вас беспокоят головные боли?
— Немного. — Признаюсь я, надеясь, что мой голос поправится уже к завтрашнему утру.
— Пониженное давление. Ничего серьезного. — Он кидает взгляд на меня поверх золотой оправы своих очков, после чего вновь опускает глаза. — Если честно, результаты ваших анализов на данный момент можно назвать превосходными. Я еще не видел такую палитру гормонов.
— Превосходными для кого? — Уточняю я, получая в ответ виноватую улыбку.
— От вас ничего не утаишь. Конечно, для моих светлейших господ. Все-то я о работе, прошу меня простить. — Док Мелчиоре делает новый круг по палате. — В самом деле, кровь с таким набором… говорить так с моей стороны грубо, но вы хоть можете себе представить, сколько заплатит любой другой клан за такой образец? — Я недоуменно морщусь, и мужчина взмахивает руками. — Не смотрите на меня так, я бы никогда не стал заниматься контрабандой. Я слишком привязан к этому месту и дорожу своей работой. А еще больше жизнью. Просто пытаюсь объяснить на пальцах вашу ценность.
— Такой состав можно получить химическим путем. — Хриплю я, беря с тумбочки бокал с водой.
— О, генетика за это время безусловно продвинулась, но никогда и ни при каких условиях наука не добьется того, чего добился бог. Вы… все мы — неповторимы. И в этом суть. Стандарты в данном случае не есть хорошо, синьора.
Верующий ученый. Просто оксюморон какой-то.
— А сейчас с вашего позволения, я бы хотел позвонить моему боссу. — Мелчиоре достает телефон из большого кармана больничного халата, однако, не спешит набирать номер, смотря на меня.
При упоминании о муже, я вновь поникла.
— Возможно, вы первая хотите поговорить с ним?
Я испытывала много двойственных эмоций, желающих, чтобы Аман появился прямо здесь и сейчас. Я хотела говорить с ним и смотреть в его глаза, телефон не подходил под критерии нашего будущего разговора, потому я покачала головой. Но док все равно не спешил меня оставлять.
— Вы напуганы и это нормально. Я поговорю…
— Я не напугана. — Перебила я Мелчиоре, поднимая голову. Боже, неужели он думает, что ложную тревогу забила именно я? — Если быть откровенной…
— Пожалуйста. — Настоятельно произнес доктор, подходя ближе к моей кровати.
— Я хотела этого. — Я краснею, отводя взгляд в сторону. Но мое смущение можно вполне принять за злость. — В отличие от Амана. Именно он настоял на моей госпитализации, хотя в этом и нет никакого
— О, вот оно… как. — Док вздохнул, замкнув новый круг. — Его можно понять. Все-таки обычные люди, не любители… экзотики, всячески противятся такой близости.
— Я обычный человек. — Раздраженно проговорила я. — Что необычного вы находите в том, что я хочу удовлетворять своего мужчину «от» и «до»?
— Это никоим образом не камень в ваш огород, синьора. — Взмахнул рукой Мелчиоре. — Понимаете, шея — наше самое уязвимое место. Человек не подпустит к своей шее абы кого, особенно обладателя такого внушительного набора клыков.
— Он мне не абы кто.
— Дело не в ваших чувствах. Дело в физиологии. Во-первых, вы боитесь его, даже если пытается убедить себя и его в обратном. Это страх-инстинкт, а не страх, как реакция разума на неблагоприятную ситуацию. Вы можете говорить ему, что без него жизни не мыслите, но кровь будет утверждать обратное. И угадайте, кому он поверит, при условии, что кровь никогда не лжет.
Что ж, я сама напросилась на откровенность, потому приходилось терпеть прямоту дока стиснув зубы.
— Во-вторых, ваша честность или сомнение в ней со стороны нашего главы не основная причина, по которой он не повторит этот ваш миленький эксперимент. — Прикусив губу от досады, я следила за тем, как Мелчиоре расхаживает по палате, шаря по карманам костюма и халата руками. Отыскав портсигар, мужчина в итоге зажал в зубах сигарету. Очевидно, так он чувствовал себя более уютно, даже если никотин не попадал в кровь. — Возможно, помимо сомнения в вашей честности, господин Аман в куда большей степени сомневается в себе. Я не берусь анализировать его поведение, но в одном я уверен: человеческая кровь для них — наркотик, который к тому же делает их сильнее. За такое любой бы душу продал, да? Так вот, остановиться и не перейти грань для них весьма непросто, при условии, что в руках находиться первоисточник. — Покусывая сигарету, мужчина остановился и уставился на меня. — Вспомните инцидент с мадам Бланш.
— Вы о том, что… кровь прямо из вены не идет ни в какое сравнение с «мертвой» кровью?
— М-да, именно. — И он возобновил свое беспокойное движение. — А если учесть уровень серотонина и адреналина на тот момент… говоря доступным языком, от такого сорвало крышу бы кому угодно.
— И что… — Я поджимаю губы, скрещивая руки на груди. — И что теперь? Я могу снова сдавать кровь в пробирку, если это…
— Господин Аман наложил на это вето. Ваш контракт с Вимур аннулирован, мы не имеем прав…
— Я хочу, чтобы это была моя кровь. — Шепчу я, чувствуя себя при этом капризной девчонкой.
— Вам лучше поговорить об этом непосредственно с главой, синьора.
Так и сделаю.
— Скажите… — Я остановила его, когда док был уже в дверях. — Насколько это рискованно… для меня?
Не смотри на меня так! Да, я неуемная, представь каково моему мужу.
— Если вы по поводу травм, которые неизбежны при… назовем это «контактом», то они заживут уже через несколько дней. Они не смертельны, главная опасность — кровопотеря. То есть ваша жизнь исключительно в руках вашего супруга.