Апогей
Шрифт:
— Возьми меня. — Шепчу я, когда Аман, уложив меня на ковер, спустился к шее, собирая языком капли воды. — Грубо.
— Мейа… — Хриплая просьба подумать дважды.
— Сделай это. — Я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю к себе, требуя новый поцелуй. Жестокий, горячий, глубокий. — Я хочу… хочу тебя грубого. Прошу, Аман, мне нужно это сейчас.
Звон пряжки, говорит о том, что мой муж решил отложить на завтра все «зачем» и «какого дьявола». Правильно, я сейчас не в том состоянии, чтобы анализировать свои девиации.
Я
В очередной раз убеждаюсь, что глава отлично меня понимает, когда он рывком распахивает свою рубашку, стоит мне умоляюще выгнуться под ним. Кожа к коже, то что нужно.
Его пальцы впиваются в мое бедро, удерживая на месте, тогда как другая ладонь стальной хваткой сковывает мои руки. Он такой тяжелый и горячий на мне, а его движения сильные, разрывающие, на грани жестокости… с ужасом понимаю, что нуждалась именно в этом, и что его дикость возбуждает меня сильнее нежности. Аман в своей стихии, не сдерживающий себя, присваивающий, наказывающий. Такой, каким его создала природа.
Я едва могу соображать и говорить, и все же одна мысль не дает мне покоя.
— Пей… — Я смотрю в его глаза. — Возьми… мою…
Аман наклоняется и затыкает мне рот грубым поцелуем, явно приказывая замолчать. Думает, что я сама не знаю, чего хочу. Но это не просто желание, это потребность. Мне нужно стать его жизнью, слиться с ним. Сейчас тот факт, согласно которому он все это время питался от других, приносит нестерпимую боль. Я ревную даже к ним, тем, кого он, возможно, даже в лицо не видел.
Закусив губу, я вздрагиваю и выгибаюсь, прижимаясь к мужчине плотнее, когда очередное его движение доводит меня до грани.
— Мой господин… — Очередной поцелуй, лишающий возможности сопротивляться. — Моя кровь… — Чтоб его. Когда Аман отклоняется в следующий раз, я выпаливаю: — Ты не хочешь ее? Меня?
Мой шепот заставляет его замереть. Мужчина, нависающий надо мной тяжело дышит и смотрит прямо в душу. Я никогда не замечала, что его самые синие на свете глаза могут быть настолько яркими, буквально искрящимися.
И я знаю, о чем он сейчас думает. О том, что я уже становилась однажды жертвой подобного насилия со стороны его матери. Точнее, это было просто неудавшейся попыткой, которая, однако, довела меня до больничной койки. Но как он не понимает, что сейчас все иначе.
— Ты говорил… тебе нравится мой вкус. — Напоминаю я тихо и сбивчиво, зная, что он сдастся. Вспомнит вкус моей крови, силу, которая она дает, поймет, что я искренне хочу подарить ему это наслаждение, и сдастся. — Я… твоя?
Аман втягивает воздух с шипением. Кажется, я нашла нужный рычаг. И чтобы усилить действие слов, я сжимаю его внутри
— Ты только моя. — Рычит тихо мужчина, наклоняясь ко мне. Я чувствую, как горячее дыхание скользит по щеке, скуле, шее…
— Тогда чего ты ждешь? — Одними губами спрашиваю я, после чего захожусь в стоне от его нового резкого движения. — Пожалуйста…
Отпуская мои запястья, Аман убирает волосы с моей шеи, после чего проводит языком по коже, под которой пульсирует вена. Я замираю в ожидании укуса, сжимаюсь, когда его клыки царапают шею. Мои руки ложатся на мужские плечи в поощряющем жесте.
Секунда и я закусываю губу от клеймящей боли. Какой-то внезапно проснувшийся инстинкт, заставляет меня дернуться в сторону, но чужие руки лишь сильнее прижимают меня к мужчине. Сквозь звон в ушах до меня доносится его горловой стон, никогда еще не слышала ничего подобного Амана. Звук полный наслаждения, утоленной жажды, благодарности. Как будто он, скитающийся по пустыне веками, наконец нашел свой персональный оазис.
И я… счастлива. Проклятье, кажется я действительно сумасшедшая, раз получаю удовольствие от боли, которую несет его безжалостная жажда.
— Мейа! Вернись ко мне! Дьявол!
Я разлепляю веки, пытаясь вернуть зрению четкость.
— Аман…
— Будь я проклят. — Я слышу неистовое рычание, просто не в состоянии поверить, что он мог дойти до такой степени ярости.
— Аман… я в порядке. — Отвечаю я хрипло, приподнимаясь на локтях.
Его уже нет рядом со мной, очевидно, я ненадолго выпала из реальности. Мужчина, избавившись о остатков рваной рубашки и застегнув брюки, кому-то звонит, не сводя с меня взгляда.
— Что ты делаешь… вернись… — Недовольно бормочу я.
Но стоит мне тряхнуть головой, чтобы немного прояснить мысли, я морщусь от боли. И коснувшись шеи, обнаруживаю под пальцами кровоточащую рану. Ну… за что боролись.
— Мне плевать. Он нужен здесь немедленно.
Кажется, я проморгала тот момент, когда мир перевернулся вверх дном. Аман не скрывает свою злость? Я никогда не видела его таким и это… пугает. Дико.
— Не шевелись. — Приказывает он мне, набирая новый номер: — Ты должна быть у меня через минуту.
Гадая над тем, кому предназначалась эта команда, я узнаю ответ через эту самую минуту, когда, после предварительного стука, в гостиную проходит Франси. И, что за день сюрпризов, ее глаза шокировано округляются, стоит хранительнице меня увидеть.
— Одень ее. — Бросает отрывисто Аман, намерено сохраняя дистанцию между нами.
Какого дьявола?! Шарахается от меня, словно от чумной.
— Я в порядке… — Недовольно ворчу я, когда Франси берет меня на руки. — Аман, что ты…
— Я ухожу. — Глава отводит взгляд, направляясь прочь из комнаты. А если судить по стремительности его шага, то и из дома в том числе. — Через пару минут здесь будет Мелчиоре.