Апостат
Шрифт:
– Разве не ты, домина Амброс, оправдывала свое предательство заботой о сынах Исхироса? – Строго вопрошал Иилий. – Не ты ли заявляла, что пыталась сберечь жизни моих воинов, когда выводила проклятого мальчишку из дворца? Так где же теперь твоя благодетель? Ты, вероятно, не знаешь всех новостей, и тебе неведомо, что мерзкий демон совратил своей подлостью аристократические роды целой провинции. Не делай такие удивленные глаза, Долана, я, в отличие от тебя, не имею привычки лгать и утаивать. Махаканская провинция с удивительным единодушием поддержала самоубийственную идею о независимости от имперского престола. Только
Его Августейшество встал с кресла и подошел к Долане, испытующе смотря прямо в ее глаза. Аристократка хотела было привычно спрятать лицо, уже привыкнув к той мысли, что она теперь бесправный изгой, недостойный смотреть прямо. Но что-то в лице правителя ее остановило.
– Сейчас ты, Долана Амброс, можешь спасти империю, – открыто заявил государь. – Если ты подберешься к чудовищу и вонзишь в его греховную плоть этот клинок, то все вернется на круги своя. А если откажешься, то грянет война, в которой полягут тысячи и тысячи воинов с обеих сторон! Задай себе вопрос, домина Амброс, сможешь ли ты жить с таким грузом на своей совести?
Женщина снова задрожала, будучи не в силах принять решение. Сейчас в ней истово боролись два начала – животное, объятое страхом, и человеческое, поддерживаемое воспитанным в ней чувством долга. Она могла бы возразить, что демона пробудили именно действия императора. Но что бы это изменило? Данмар в самом деле даровал ей жизнь. Вот только сама встреча с кровавым монстром оставила на ней столь неизгладимый отпечаток, что каждый новый день казался отравленным теми жуткими воспоминаниями. Вряд ли она теперь сможет коротать лета, выкинув из головы все то, чему стала свидетельницей. Рано или поздно, но аристократка сама придет к погребальному костру. Так не лучше ли сознательно принести себя в жертву, дабы хоть немного притупить оглушительный вой ужаса в ее душе? Доказать самой себе, что она способна на подвиг. Поступить так, как того требует честь дворянина… А может быть, у нее все получится, и Долана, отправив кровавого демона обратно в ад, сможет вздохнуть с облегчением и избавиться от давящих на душу оков?
– Решайся, дитя, – поторопил помощницу советника патриарх. – В твоих руках сейчас не только судьба всего Исхироса. От твоего выбора зависит существование целого человечества. Позволишь ли ты всем людям нашего мира сгинуть в жестокой войне с демоническими ордами, или попытаешься положить конец нечестивой экспансии до ее начала?
Экзарх подошел к Долане почти вплотную, и протянул ей жуткую реликвию. Пленница императора прикипела взглядом к черному рогу, заменяющему этому орудию клинок, но не спешила принимать его. Как же ей быть? Как поступить? Уйти, навеки запятнав себя позором, и умереть на эшафоте с клеймом предателя, или все же сделать рывок на пределе возможностей и попытаться стать героиней для своего народа? Сложно… это очень сложно…
Не веря, что делает это, аристократка протянула ладонь, и твердо схватила предложенный ей орденцем кинжал. Он показался ей каким-то неестественно горячим, словно все еще помнил жар ярости демона, из которого был изготовлен. Плечи женщины гордо расправились, и впервые за прошедшие седмицы она
– Я рад, что не ошибся в тебе, дитя, – отдаленным эхом прозвучали в ее голове слова патриарха. Но Домина Амброс едва-едва могла их разобрать, потому что мыслями аристократка находилась уже на другом конце империи…
Глава 15
Я невозмутимо глядел на замерших в боевых стойках жрецов и едва ли не щурился от нестерпимого света их разгоряченных Сердцем Дьявола душ. Искры этих людей сейчас выглядели даже ярче, чем у убитых мной в подземелье дворца Асов. Но мне по какой-то причине совсем не хотелось их отведать. Даже удивительно…
Невзирая на то, что воители видели пределы моей силы, они обнажили клинки, готовясь вступить в безнадежный бой. Смертные понимали, что не имеют даже тени шанса против меня, но все равно были готовы умереть, но попытаться уничтожить стоящую перед ними тварь. Ведь их сызмальства воспитывали в убеждении, что демоны – это враги человечества. И эти въевшиеся в разум установки невозможно было сломать за столь короткий срок, что я их направлял.
– Что такое? – Как ни в чем не бывало поинтересовался я у напряженных орденцев. – Вы так удивлены, увидев мой второй лик?
– Демон… – выдохнул один из жрецов, не опуская клинка.
– Он нас обманул! – Вторил ему другой соратник. – Он завел нас сюда, чтобы расправиться…
– Тебе следует объясниться с нами, – строго подвел итог Месиз, цепко следя за каждым моим движением.
Но я лишь картинно вздохнул и развел руки в стороны, словно пытался обнять весь белый свет. Ну что за глупости они говорят…
– Поверьте, экзархи, – в моих словах вопреки воле зазвучала едкая злая ирония, – если б я хотел вас убить, то мог бы сделать это уже тысячу и один раз. Хоть в море, хоть в чистом поле, хоть в джунглях этого проклятого континента. Вы же знаете, на что я способен. Но вместо этого, я за ручку привел вас в колыбель, из которой выросла вся ваша религия.
– Может, тебе просто нужны жертвы? – Выдвинул новую версию другой паладин. – Вдруг ты вознамерился пробудить своего темного господина…
– С тем же успехом я бы мог привести сюда многотысячную армию вместо вас, – пожал я шипастыми плечами. – Вы разве забыли, что за мной пошел весь высший свет Махи?
Логичные вроде бы возражения сумели немного остудить накал подозрительности, но оружия никто из храмовников опускать пока не спешил. Они смотрели на меня, стиснув челюсти, однако и бросаться в самоубийственную атаку тоже не рвались. Уже хорошо.
– Ты должен объясниться! – Упрямо повторил Месиз. – Мы не можем поддерживать тебя… такого. Не можем считать Святейшим, покуда видим перед собой совершенно противоположное…
– Первейшее объяснение находится справа от меня, – я указал толстым когтем на неподвижного Воргана. – Вы же чувствуете, как энергия наполняет ваши тела и души. Ощущаете родство с Лордом Преисподней, который едва не загубил ваш мир. Где-то глубоко внутри вы понимаете, что не так уж сильно отличаетесь от меня. Пусть у вас нет рогов и клыков, но силы мы черпаем из одного источника.
Жрецы украдкой покосились на возвышающуюся над нами гору плоти и отчетливо дрогнули, когда у той вдруг прорезалась пара мутных глаз.