Апостол Смерти
Шрифт:
— Сорок дней?
— Сегодня сорок первый.
— А тебя… тебя поминали?
Я опустил руки и отшатнулся. Поминки! Вымаливание живыми мёртвого… Неужели это и в правду имеет такое значение?
— Наверное, нет.
— Почему?
— Потому что некому. У меня нет родственников.
— А друзья, коллеги?
— Говорю же тебе — некому.
Она замялась.
— Да как ты так жил и не завёл хоть одного друга или хорошего знакомого? У всех же есть хоть кто-то…
— А никак и не жил! — признался я в сердцах. — Работал
— Лера.
— А лет сколько?
— Семнадцать. Почти.
— Меня Никита зовут. Ну, звали. Теперь ты будешь.
— Я бы сказала, что рада познакомиться, но пока не уверена.
Я усмехнулся.
— Мы с тобой оба теперь ни в чём не можем быть уверенными. Ну что ж, Лера-семнадцать-почти, ты куда сейчас идти собиралась?
Она ответила неохотно, предчувствуя облом:
— К друзьям.
— Друзья отменяются. Сейчас зайдём в церковь, поставишь свечку за мой упокой и напишешь поминальную записку. Начнём хотя бы с этого.
— Ты с ума сошёл?! Я не хожу в церковь! — взъелась Лера.
— Сатанистка что ли? — усмехнулся я.
— Нет, — забавно надулась она. — Просто не хожу, и всё. Не в моих принципах!
— Уж извините, принципами пока придётся поступиться.
По выражению её лица я понял, что облом, по ходу дела, светит мне, и даже то, что она говорит с призраком, — или кто я там теперь — больше её не пугает.
— Знаешь, что? Сочувствую тебе, конечно, но поищи кого-нибудь ещё. Я уверена, если тебя увидел хоть один человек, увидит и кто-нибудь другой!
Развернулась и быстро пошла обратно к дороге, демонстрируя мне прыгающий на спине гроб.
Я не собирался отпускать единственного человека, который меня видит. Пусть даже это малолетняя девчонка-гот.
— Нет уж, погоди! Нет никакой гарантии, что ты не единственная во всём городе или даже мире, кто меня видит, и упускать этой возможности я не собираюсь.
— Кто ищет, тот всегда найдёт.
Лера остановилась у пешеходного перехода, покрутила головой и стала переходить дорогу.
— Я уже нашёл. Не будь такой бессердечной эгоисткой! Если бы ты увидела, как кто-то в озере тонет и зовёт на помощь, а вокруг, кроме тебя, никого, ты бы и ему сказала: «Поищи кого-нибудь ещё»? Я прошу для начала только поставить свечку, это не много, богохульница! Да это… это твой долг, чёрт возьми! Помочь мёртвому обрести покой!
Мы пересекли две проезжие части и теперь шли вверх по проспекту.
Лера игнорировала меня. Шла, тупо глядя вперёд. На всякий случай я махал руками прохожим, пару раз крикнул и даже попрыгал, но результат оставался прежним. Его не было.
— Вот видишь? — обратился к Лере, когда голова одного мужчины вынырнула из моей руки. Лера вздрогнула и опять уставилась перед собой. — Как я должен искать, если я как будто бы и не здесь? Нет меня, никто
Она не отвечала. То ли не хотела привлекать к себе внимание разговором сама с собой, то ли надеялась, что я обижусь и уйду.
— Окей. Ладно, молчи. — Пожал я плечами и сунул руки в карманы куртки. — Только я от тебя не отстану, так и знай. Я везде с тобой буду — дома, в школе, в твоей комнате, на кухне. Надо будет, и в ванной тебя достану, так что особо не…
Вдруг Лера рванула за подъезжающим на остановку автобусом. Здесь я немного замешкал. Зайти-то я в него зайду, а вот повезёт ли он меня с собой, или пол улизнёт из-под ног, и я свалюсь на дорогу — ещё не знаю. Самое время проверить, да и выбора особо нет.
Она едва успела. Длинный жёлтый автобус поглотил ввалившуюся в него толпу и уже начинал трогаться с места. Я залетел в салон, когда двери уже закрывались, и прищемил бы ногу, будь она материальна. Автобус поехал, и я вместе с ним! Ещё одно приятное открытие.
Салон был почти заполнен. Терпеть не могу общественный транспорт! Одна из причин длительного пайка на бич-пакетах ради накопления на старенькую девятку. Стыдливо умолчу о том, что у меня никогда не было водительских прав, и ездил я на свой риск, но, как оказалось, рисковал не кругленькой суммой штрафа, а собственной жизнью. Ладно, чего уж…
В этот раз терпеть тяготы тесного контакта с людьми я был вынужден несколько иначе. Никто меня не толкал, не прислонялся, не пытался пройти между мной и сидениями, и мне не пришлось. Я свободно и легко шёл в толпе, как сквозь туман. Видеть, что находится у них внутри я, естественно, не мог и не хотел, — разве что прикрутил бы им внутрь по лампочке — поэтому, дабы не мелькало в глазах, то и дело вытягивал вбок голову, и смог разглядеть мою беглянку.
Она ушла в самый нос передней площадки, втиснулась между водительской кабиной и стеклянной перегородкой, и притаилась.
Я подкрался и склонился так, что моя голова и плечи вынырнули из чьей-то спины.
— Так куда мы едем?
Она аж подпрыгнула от неожиданности, увидела меня, красивого, торчащего из чужой плоти, накинула капюшон и отвернулась к окну.
Пассажир вскоре отошёл, а через секунду меня пронзила совсем низкая, круглой формы кондукторша и требовательно гаркнула:
— Передняя площадка, проезд оплачиваем!
Лера недоумённо посмотрела на сморщенное лицо, глядевшее на неё из моей груди, на плечи, торчащие из боков, на объёмные груди, — прости, господи! — вывалившиеся из моего живота, передёрнулась и полезла во внутренний карман пальто. Руки не слушались её, пальцы соскальзывали с собачки. Она достала синюю корочку, открыла с третьего раза и продемонстрировала кондуктору студенческий проездной.
— Заранее готовить надо, — пробурчала та и потащилась отлавливать других пассажиров, протискиваясь через толпу и хватаясь то за один поручень, то за другой, как Тарзан за лианы.