Апостол Смерти

Щербинина Юлия Владимировна

Игорь выжидающе уставился на меня, вздёрнув нос и выпучив глаза.

— К Антону, — предположил я.

— Садись, пять! Он установил со мной контакт, но не смог увидеть, а только слышал. Кретин, даже не узнал меня по голосу. Ну и хрен с ним, выбора у меня не было. Я согласился на какой-то ритуал, что должен был меня освободить, вот только…

Снедаемый ненавистью и возмущением, Игорь так затрясся, что ему пришлось спрыгнуть с ограждения, чтобы ненароком не свалиться с крыши на асфальт.

— Только эта тварь настолько прогнила, что и теперь, не моргнув и глазом, пыталась меня использовать! —

круто изменившимся голосом злобствовал он. — Я доверился ему, а он солгал! Как только ритуал был проведён, по мне как будто бы пустили ток. Я не помнил себя от бешеной боли, не понимал, что происходит, что я слышу и что говорю. А он стал выпытывать из меня сокровенные тайны, которые я сам не знаю, но, как мёртвый, могу вещать. И я вещал. Я поднял перед ним завесу смерти и начал рассказывать о загробной жизни. Я рассказал ему о ней! Этого никто не должен знать из живущих, и смерть была разъярена! Её гнев наполнил меня такой мощью, что я смог вырваться из круга могильной земли и заставить этого некроманта покончить с собой! Это была её воля, и я выполнил её не только сквозь мучения, но и с огромным удовольствием. Возмездие… Правосудие восторжествовало! Он получал всё, используя мёртвых и ломая судьбы живых, но ему было мало! Его аппетиты не знали предела, и вот… и вот он наконец-то подавился!

— Парень-то в чём здесь виноват? — кивнул я на Хеллсинга, который неподвижно смотрел с высоты.

— Он был там. Он знает то, чего знать нельзя!

— Я ничего не знаю, — мотнул головой Хеллсинг. — Я не слышал.

— Что ж ты раньше тогда от него не избавился? — провокационно осведомился я, и Хеллсинг испугано содрогнулся.

Мой вопрос явно сделал Игоря уязвлённым. Наигранно посмеявшись, он опять задрал свой длинный нос и выдал:

— Да что я, камикадзе или мазохист, избавляться от единственного, с кем могу разговаривать? Все здесь собравшиеся лично знакомы с его милостью одиночеством, и прекрасно могут меня понять. А он мог ещё и скрасить моё прозябание приятными подарочками и общением, если мне становилось скучно.

— Общением?! — Хеллсинг сдёрнул руки с ограждения и шатнулся в сторону Игоря. — Ты… ты, гад ползучий, со своей скуки… мне всю жизнь сломал! — Он резко обернулся ко мне. — Он, как Антона убил, несколько месяцев меня преследовал, житья не давал, угрожал расправой, если я кому расскажу о нём. Вот я… я и начал бухать, как проклятый, и на дурь всякую подсел. Чтобы забыться, чтобы… И ни одна тварь даже не пыталась разобраться, что со мной происходит! Ну скатился какой-то там Хеллсинг, да и срать на него! Все только и могут что осуждать и учить жизни. Этот гад ползучий убил Антона и пообещал то же самое сделать со мной, когда наиграется! Я потому и пытался понять, зачем ты пришёл к Лере, чтобы разобраться, как избавиться от него! Я просто боялся за свою жизнь!

Хеллсинг воткнул в Игоря убийственный взгляд, словно осиновый кол в вампира.

— Я из-за тебя чуть Леру не пристрелил! Из-за тебя провалялся в дурке! Из-за тебя прошёл девять кругов ада!

— Ну так давай разберёмся по-мужски, — исказился злорадным оскалом Игорь. — Давай,

ударь меня, заряди по морде. Отомсти уже хоть кому-нибудь за все свои бесконечные обиды, трусливое ничтожество! Вот он я, бей! Не бойся, я сдачи не дам, обещаю.

И с самой ироничной, издевательской ухмылкой раскинул в стороны руки.

Каждый мускул дёргался на покрасневшем лице Хеллсинга, но он не двигался с места. Тогда Игорь, ухмыльнувшись, подошёл к нему совсем близко и гипнотическим тоном заговорил:

— Да, Алёша, тебе пришлось несладко. Но ты можешь покончить со всем. Сделай то, что ты хотел. Переступи через эту преграду… и прыгни. Положи всему конец.

На мгновение меня обдало волной страха перед тем, что сейчас может произойти. Однако вместо того, чтобы безропотно подчиниться воле диктатора, Хеллсинг воспрянул и вдруг смачно плюнул ему в лицо. Как жаль, что плевок пролетел насквозь, а не растёкся по ненавистной роже.

— А я-то… дебилоид! — растерянно, не веря внезапно свалившемуся счастью, пробормотал Хеллсинг. — Оказывается, мог просто послать тебя нахрен. Рассказать о тебе Сумраку и откреститься.

С нервным, почти истерическим смехом, он опять отвернулся, упёр локти в ограждение и низко опустил голову.

— Кстати, о птичках, — подавив злость, сказал мне Игорь. — Зря я оттолкнул тебя на кладбище. Надо было дать Сумраку провести ритуал. Быть может, тогда бы смерть забрала и его, а ты бы получил хороший… жизненный урок и больше бы не упрямился.

— Ты оттолкнул меня?!

— Жалко тебя, дурака, стало. Это очень больно, когда некромант выведывает через тебя сокровенные тайны загробной жизни. Ты до сих пор думаешь, что он пытался тебе помочь? Нет, Никита. Он хотел использовать тебя тем же способом, каким меня использовал его предшественник. Вспомни, что он сказал перед тем, как я толкнул тебя! Он сказал — исполни мою волю!

Я пораженчески молчал. А ведь и правда. «Исполни мою волю», а не «обрети покой, уйди в загробный мир», или что-то в этом роде.

— То-то и оно, Никитка, то-то и оно! — возрадовался Игорь, наблюдая за моей реакцией. — Ты ещё не понял? Смерть недовольна теми, кто должен покровительствовать её подопечным. Она вернула нас с тобой, чтобы мы искоренили тех, кто наделён властью, но использует её лишь в своих корыстных целях, кто обогащается за счёт других! Правда, к сожалению, здесь речь идёт только о некромантах, но кто ж знает, что будет дальше.

— Зачем же тогда она отправила меня, если и одного тебя бы хватило? — в свою очередь напал я. — Не потому ли, что не одобряет твои методы? Даже если в этом и есть какой-то смысл, то мы должны не истребить их, а передать её волю! Наставить их на…

Игорь запрокинул голову и расхохотался на всю улицу.

— На путь истинный?! Ты серьёзно?! Нет, скажи, Никита, ты действительно думаешь, что стоит погрозить пальчиком, и наши честолюбивые колдуны тут же помчатся на кладбище поливать цветочки? Начнут услужливо предлагать мёртвым какую-нибудь помощь, вместо того чтобы выжимать из них материальную выгоду? Ты наивное дитя, Никита, и, помяни моё слово, это тебя погубит!

— Я вам больше не нужен? Может, свалите тогда и продолжите препираться без меня? — подал Хеллсинг безразличный голос.