Апполион
Шрифт:
–
Использование акаши ослабит тебя, верно?
Сказал он спокойно, не сводя с них глаз.
–
Почему бы не использовать ее на чем-то другом, чем на мешках с костями?
–
Ох. Хорошая мысль.
Эти мешки с костями коснулись своих одежд в это время.
Я подняла брови.
–
Надеюсь, они не собираются поджечь нас. Правда, не хочется видеть скелет
–
И затем они достали две толстые и блестящие рукоятки. Интересно, если они собирались бросаться в нас рукоятками, признаюсь, я разочаровалась в охранниках. Не удивительно, что смертные открыли портал, когда все,
–
Алекс, - пробормотал Айден.
Мой подбородок дернулся вверх, когда из рукояток вырвались искры, яркие и интенсивные в темноте. Пламя быстро распространилось, огненно-красное и сильное, каждое приняло форму длинного, смертельного лезвия.
–
Что за...?
Мои глаза расширились.
Они летели на нас, гремя и стуча костями в ужасном хоре. Айден нырнул под первое горящее лезвие. Быстро развернувшись он пнул ногой в спину один из скелетов.
Другой рванулся ко мне, ударяя лезвием так близко к моей шее, что я почувствовала тепло. Бросаясь в сторону, я взмахнула серпом по широкой дуге. Смертоносное острое лезвие разрезало одежду и кости.
Во вспышке света меч погас и кости превратились в тлеющую кучу. Сделав шаг назад, я заметила, что тоже самое случилось с оппонентом Айдена. Огненный меч исчез и не осталось ничего, кроме костей и струйки дыма.
Я ждала, что они вернутся и сделают что-то, может быть даже развлекательную джигу, но ничего не случилось. Опуская серповидный нож, я нахмурилась.
–
Это было слишком легко.
Айден шагнул ко мне, его глаза метались по окрестности.
–
Ты еще расскажи мне. Держись ближе, у меня чувство, что они просто пытались отвлечь нас.
Низкое рычание нарушило тишину кладбища, и мой желудок ушел в пятки. Вместе, Айден и я обернулись. Я не знаю, кто среагировал первым. Было это взрывное ругательство Айдена или мой стон, это неважно.
Присев на руинах церкви, это была большая, значит, злобно-выглядящая адская гончая.
Камень крошился под мясистыми лапами, которые были размером с руку Айдена. Когти острые, как лезвия наших ножей, сверкали как оникс. Тело было огромным, размером с энерго-действенный сметроносный автомобиль, но головы - это были три самых больших, самых отвратительных вещи, которые я когда-либо видела. Это было как, если взять мутировавшую канализационную крысу и скрестить ее с питбулем. А зубы...они были как из пасти акулы - белые, влажные и очень, очень острые. Слюна вспенивалась под розовыми деснами и капала на землю, почва горела, как-будто капнули кислотой.
Шесть омерзительных желтых глаз остановились на нас.
–
Проклятье, - пробормотала я опускаясь на корточки.
–
Головы не отрезать, надо бить в их сердца.
–
Понял.
Айден перевернул нож в руке, как настоящий крутой.
–
Выпендриваешься.
Айден ухмыльнулся.
–
Не знал, что это так называется.
Уши адской гончей дернулись, когда массивное тело пригнулось, готовясь к атаке. Я скользнула рукой к середине клинка, чувствуя как колотится мое сердце и адреналин приводит мою систему в супер режим. В глубине живота начал раскручиваться шнур.
Я сглотнула.
–
Давай будем звать это...Тото.
Три пасти открылись зарычав, чем вызвали холодок пробежавший по моей спине
–
Полагаю, ему не понравилась кличка, - сказала я , медленно сдвигаясь в право.
Сильное тело Айдена напряглось.
–
Сюда, Тото...
Одна голова дернулась в его направлении.
–
Хорошо, Тото.
Я проскользнула вокруг древнего креста, поползла справа к собаке. Средняя и левая головы сосредоточились на мне, огрызаясь и рыча.
Айден прищелкнул языком.
–
Давай, Тото, я такой вкусный.
Я чуть не рассмеялась, но чертова собака рванулась из груды обломков и встала между нами. Земля содрогнулась от удара. Позади нас несколько надгробий содрогнулись и опрокинулись. На мгновенье, казалось, Тото идет прямо на меня, но в следующую секунду он двинулся к Айдену.
Застигнутый врасплох, Айден споткнулся отходя назад, его нога налетела на обломок камня. Мое сердце подпрыгнуло в горло, когда я двинулась к ним, выбрасывая свободную руку. Сначала была искра, сильный запах горелого озона, а затем огненный шар выстрелил вперед, скорее лиловый, чем красный, необычный и кропотливый. Он ударил собаку в живот.
Тото попятился, тряся тремя головами, выглядело, будто пчела ужалила его в лапу.
Ну, похоже, элемент огня не причинил ей вреда. Это надо знать.
Затем Тото оттолкнулся от земли, поднимаясь в воздух. Через секунду он обрушился на меня. Я ударилась о землю, сжавшись внутри, я была уверена, что нахожусь на краю могилы, и покатилась, толкая конец серповидного ножа вверх.
Я попала в кишки, промахнувшись мимо сердца на целую милю.
– Проклятье.
Освободив лезвие, я вскарабкалась обратно. Когти Тото врезались в землю между моими раздвинутыми ногами, он кружился вокруг так быстро, что у меня закружилась голова. Я отпрянула назад, но адская гончая была просто огромная. Гнилое дыхание откинуло мои волосы назад. Кислотные слюни капали, забрызгав мое плечо. Одежда сгорела и раскаленная боль обожгла мою кожу. Паника ледяным ветром проникла мои вены.
Айден предупредил меня, хрипло выкрикнув мое имя.
Закрутилось.
Нажав на шнур, я почувствовала, что он ожил, зажигая низкий, ровный гул во мне. Метки Аполлиона двигались по моей коже, собираясь в символы. Что-то вспыхнуло в глазах собаки, будто она могла видеть их и понимала их значение.
Тото зарычал. Все три головы кинулись ко мне с точностью и смертоносностью королевской кобры. Высунув руку вверх, мои пальцы вцепились в спутанные, жесткие волосы. Сверх сила наполнила мою руку. Синий свет затрещал.
Без предупреждения, головы Тото с визгом откинулись назад. Большое тело напряглось, затем вздрогнуло. Оно повалилось на бок, подергивая лапами. Острый конец кинжала торчал из его груди, покрытое темным пятном. Мгновенье спустя, от Тото ничего не осталось, кроме кучи мерцающей, голубой пыли.
Ошеломленная, я смотрела как акаша вернулась в шнур неиспользованной.
Айден стоял надо мной, ноги широко расставлены, плечи откинуты назад, темные волосы спадают в беспорядке, глаза цвета стали и такие же жесткие. Сила - естественная, тренированная годами сила, лучилась в нем. Он был высокой, нависшей силой, с которой нельзя не считаться, и я была, Аполлион, лежавший плашмя, пока он стоял.