Арабская вязь

Филатов Никита Александрович

Впрочем, "магазинщик" принял это движение распластанной под ним женщины за любовную судорогу - и с новыми силами ринулся в бой:

– О, Наташа...

Hеожиданно по ушам ударил протяжный, пронзительный крик муэдзина - и тут же крик этот заполнил все окружающее пространство неестественным напряжением.

– Алла-а-аху акбар!

В общем-то, ничего особенного, пора бы привыкнуть: просто Всемогущий и Магомет, пророк его, зовут правоверных на раннюю утреннюю молитву.

Еще не рассыпалось по городу

эхо от первого стиха, а мужчина уже торопливо сползал с Наташи. Повернулся спиной, накинул что-то. Вытянул из-за тумбочки специальный молитвенный коврик и, расстелив его, плюхнулся на колени.

Наташа вздохнула и почесалась. А потом только нехотя приоткрыла глаза.

За окном, на фоне ещё не начавших таять сумерек, белела стрела минарета.

Раньше, говорят, туда, на головокружительную высоту, кто-то изо дня в день забирался и распевал положенные суры Корана. Разумеется, в меру своих исполнительских данных... Но теперь с самодеятельностью покончено! Мечети города давным-давно обзавелись акустическими стереосистемами и правоверных будят централизованно, по высшим мировым стандартам.

Часы на стене показывали самое начало пятого.

По обоям, не обращая внимания на шум, прополз ленивый и плохо выспавшийся таракан - коренной обитатель всех дешевых гостиниц планеты.

Да уж, это точно не "Шератон" или "Невский палас": грязные стены, текущий бачок в туалете за перегородкой и допотопный кондиционер. Мебель в номере тоже трудно было назвать шикарной - кровать, два заваленных одеждой стула, тумбочка с настольной лампой. Пепельница, сигареты, кусок обертки от уже использованного презерватива, и все! Даже телевизора нет.

Наташа подняла с пола мятую простыню. Кое-как прикрывшись, она стала ждать, пока мужчина выяснит свои отношения с Аллахом. И вернется к получению оплаченного удовольствия...

Несмотря на то, что из-за перерыва работать с клиентом пришлось опять едва ли не с самого начала, Наташа управилась быстро - ведь в любом деле есть свои маленькие профессиональные хитрости. Время - деньги!

Впрочем, судя по всему, "магазинщик" свое уже получил. Прохрипев что-то невразумительное, он откинулся на спину и тяжело задышал.

– Лежи! Я сейчас...
– сказала Наташа по-русски.

Встала, прошла за перегородку и, прежде чем прополоскать рот, обернулась:

– Доволен?

Мужчина не понял, но все-таки молча, не открывая глаз, кивнул и оскалился в потолок.

– Ну и радуйся...

Вот ведь козлы! В такие минуты все они выглядят одинаково: волосатая потная кожа, дряблые руки и - пузо. Пузо, которое переваливается с боку на бок, шумно втягивая в себя и выдыхая наружу воздух.

Через четверть часа Наташа уже была полностью одета и готова к выходу.

– Все? Пока! Счастливо оставаться.

Но лежащий поверх простыни мужчина вопреки её ожиданиям открыл глаза

и произнес довольно длинную фразу.

– Чего еще?

Он повторил, улыбнулся и несколько раз недвусмысленно поцокал языком. Потом поманил Наташу к себе и не без труда дотянул руку до свесившихся со стула брюк. Достал бумажник, порылся в нем и вытащил купюру.

– Наташа...

– Нет-нет, нельзя!

Мужчина удивленно поднял брови и что-то спросил.

– Мурат!
– громким шепотом пояснила Наташа. Сделала большие испуганные глаза и подняла их вверх:

– Мурат... Нельзя!

Клиент задумался. Понял, кивнул, но потом все-таки оттопырил палец с огромным перстнем и приложил его к губам - сначала к Наташиным, потом к своим.

– Да я верю, что никто не узнает!

Вообще-то брать чаевые строжайше запрещалось. Мурат считал, что это плохо сказывается на репутации заведения и подрывает "трудовую дисциплину" - ведь неконтролируемые доходы могли породить у его подопечных иллюзию независимости.

А там и до беды недалеко!

Поэтому хозяин все расчеты с клиентами производил самостоятельно. Прежде чем отправить девочек на очередную "программу", он каждой называл сумму в египетских фунтах, о которой заранее договорился, выдавал красавице немного денег на обратную дорогу и вызывал такси.

Чего же еще? Оставалось только честно и добросовестно сделать свое дело. Заработок обязательно заносился на "лицевой счет", суммировался и вместе с авиабилетами подлежал выдаче - но только за день до возвращения на Родину.

От каждого по способностям, каждому по труду...

Мурат брал фиксированную плату только за койко-место в своем "приюте", остальные траты его подопечных учитывались индивидуально и состояли в основном из разнообразных "штрафов", расходов на питание, на презервативы и на закупаемые мелким оптом предметы женской гигиены. Также из их кармана оплачивались многочисленные взятки хозяина в полицию и каким-то местным бандитам.

Но даже за минусом всех этих вычетов перед отъездом у каждой из девочек набиралась очень даже приличная сумма. Разумеется, не рублями и даже не египетскими фунтами: конвертация в доллары осуществлялась также самим Муратом по курсу, который больше зависел от его настроения, чем от биржевых сводок...

Нет, нельзя.
– Наташа покачала головой и скрестила на груди очаровательные ладошки.
– Нельзя нам, понял?

Однако мужчина уже сунул деньги в кармашек её сарафана и с раздражением отмахнулся: мол, ступай, хватит!

– Ну что же... ладно.

Наташа изобразила смущение, наклонилась и коротко чмокнула подкрашенными губами куда-то в дремучую поросль на груди клиента:

– Мерси!

После чего каблучки её застучали через всю комнату к двери, а потом и далее - вниз по лестнице.