Арабская вязь
Шрифт:
Электричество, разумеется, никто не подумал включить, но и без него все было видно. Тускло-молочный свет утренних сумерек уже проникал снаружи через решетчатые окна, повторявшие формой своей очертания окрестных арок и куполов.
Наташа сунула руку в карман и на ходу расправила купюру: ого! Клиент понимающий, с таким приятно иметь дело. Лишь бы только не заложил... Хотя нет - не похоже!
Вообще-то среди "магазинщиков" достаточно часто попадались отпетые негодяи. Давали, случалось, девушке "премию", а потом сами же и звонили Мурату - дескать, проверь.
Сама
"Козлы, - подумала Наташа.
– Все клиенты - козлы! Жирные свиньи и сволочи".
А главное, непонятно, зачем они "стучали" на девочек. Может, скидку на будущее у Мурата выслуживали? Или, может быть, просто так? От избытка подлости. Сказано ведь: Восток - дело тонкое!
Плевать... Наташа верила в свою счастливую звезду, поэтому переложила деньги за пазуху и не стала больше терзаться напрасными сомнениями.
Толстый швейцар с усами и бородавчатым носом тихонько посапывал у дверей, уперев подбородок в расстегнутый ворот рубахи.
Впрочем, глаза он открыл как нельзя вовремя.
– Наташа?
– Это прозвучало вполне дружелюбно, хотя и с некоторой укоризной.
– Подавись, паразит, - ответная реплика, как обычно, сопровождалась улыбкой и одной из отложенных на обратную дорогу мелких купюр.
Швейцар благосклонно кивнул, принял дань и опять погрузился в дремоту.
Наташа с трудом провернула давно не чищенную, покрытую зеленоватым налетом латунную ручку и навалилась на дверь.
Чао!
– Оказавшись за порогом, она торопливым движением стянула с плеч невесомую цветастую шаль. Привычно покрыла голову - так, что виднелись только глаза и брови. Смысла особого в этом не было: все равно каждый встречный мужчина издалека и безошибочно опознал бы в ней иностранку. По запаху, что ли? Или по походке?
Но во всяком случае хоть какие-то местные приличия следовало соблюдать.
...Наташа перепрыгнула через канаву и двинулась вниз по улочке. Когда-то здесь, видимо, был асфальт, но теперь остатки его представляли собой лишь пыльную череду кратеров, трещин и ломаных плит.
Уже окончательно рассвело, и над древним городом во всем своем царственном великолепии вырос полыхающий солнечный диск. Ни облачка только бесконечная арабская вязь минаретов и куполов на фоне пронзительно-голубого небесного свода.
Жара ещё не заполонила квартал, и в шевелении воздуха даже угадывалось некое подобие утреннего ветерка. Сама же улочка оставалась пуста и неинтересна - на Наташу уныло поглядывали только запертые ставни кофеен и магазинчиков. Двух - или трехэтажные домики лепились друг к другу по обе стороны, а вывески на стенах потрескались, выцвели и казались ровесницами самих построек.
Впрочем, наверное, за глухими и подслеповатыми окнами существовала какая-то своя, непонятная постороннему
– Ох, блин!
– Чтобы двигаться дальше, пришлось огибать перекрывший дорогу джип-"чероки". Правыми колесами машина сползла в канаву перед каким-то забором, но все равно ширина покрытого пылью вишневого корпуса казалась не слишком уместной для этой забытой Аллахом улочки.
Стараясь не запачкаться, Наташа протиснулась вдоль машины:
– Нашли тоже место... "магазинщики"!
Тонированные стекла автомобиля не позволяли разглядеть, что там внутри, но, судя по всему, джип принадлежал кому-то из торговцев золотом или сувенирами, разбогатевших в последнее время на русских туристах и "челноках". Возможно даже, что на нем приехал сюда именно тот мужичок, которого она обслуживала прошедшей ночью - уж больно не вписывалась дорогая заграничная машина в окружающую обстановку.
Как правило, в этом квартале, живет народ поскромнее и попроще.
Наташа улыбнулась и зачем-то потрогала припрятанную на груди чуть влажноватую купюру. Нет, местные торгаши, все-таки, самые лучшие клиенты. И вовсе не жадные, если умеючи...
Говорят, любовь придумали русские, чтобы не платить женщинам. Очень может быть! Но в наше время такие штучки даже у них не проходят.
Автомобиль остался позади, и дальнейший путь до набережной Наташа преодолела за считанные минуты. Единственный, кто попался ей по дороге, был чернявый мальчишка лет двенадцати: босой, в мятых спортивных трусах до колен и зеленой майке. Увидев шикарную иностранку, он остановился, снял с плеча наполненную водой канистру и надолго замер с открытым ртом. Потом спохватился, и, копируя кого-то из старших, сделал неприличный жест руками. Выругался ломающимся тенорком, зачем-то подмигнул и в конце концов закатил глаза к небу.
– Пошел ты!
– Наташа хотела уже с ходу влепить малолетнему идиоту увесистый подзатыльник, но вовремя сдержала себя. И заторопилась мимо: в этой стране было не принято спорить с мужчинами.
– Козел...
– Настроение было испорчено, и его не могла исправить даже изумительная панорама вполне современной городской набережной.
Раздражало все. Огромные пальмы вдоль берега и белоснежные башни отелей, многочисленные корабли в опоясанной городом бухте и наползающая на скалу цитадель времен первых крестовых походов. Да и само море казалось сегодня Наташе каким-то огромным, ленивым и хитрым животным.
Несмотря на ранний час, по автостраде не очень густым, но ритмичным потоком в обе стороны двигались автомобили. Пестро раскрашенные немецкие грузовики, микроавтобусы, какие-то древние мотоколяски... Среди легковых преобладали машины из Японии и Южной Кореи, но попадались "фиаты" дешевых моделей, турецкие "серче" и даже старенькие "Лады".
Она встала на краю тротуара так, чтобы не пропустить попутное такси и не нарваться при этом на полицейский патруль. Или ещё на какие-нибудь неприятности похуже. А то ведь всякое бывало с девочками, возвращавшимися домой после ночной "программы". Некоторых даже потом приходилось...