Arachnida Time
Шрифт:
Я молча ударил по клавишам, и экран погас. Все. Они переключили всю связь на привычный режим работы, ведь эти комнаты на самом деле были служебными помещениями до моего появления здесь. Все это было временно - и время прошло. Мое время прошло. Меня для них больше нет... Меня теперь будут соединять не туда. Все, парень. Ты ведь сам говорил, что ночь прошла... Мэнди...
Я вспомнил, как помутился рассудок, когда я увидел платье, небрежно брошенное на кровати, и вышел из комнаты. Черт возьми, я уже ревную.
Мэнди...
Кэрол...
Но я не понял - вообще для чего они все здесь собрались? Разбить кому-нибудь морду?! Какого черта!
– Карл?!
– меня двумя руками обхватил Майкл, похоже он боялся, что если уберет с меня хоть одну руку, то я тут же испарюсь.
– Карл!
– Задыхаясь от быстрого бега прохрипел он.
– Где тебя носит?! До пресс-конференции менее получаса!
– Я сам вижу, - сквозь зубы процедил я, меняя галс и направляясь в гримерную. Они ведь еще должны намазать мою рожу всякой гадостью, чтобы я выглядел достаточно хорошо на экранах телевизоров. Эдакий баран на убой. Лоснящийся... Упитаный... Я совсем забыл про это. Майкл не отходил от меня ни на шаг, он действительно боялся моих фокусов. А что если попросить его найти Мэнди? Я остановился - мысль! Но он все испортил: начал нести какую-то ерунду про свои проблемы, про свет в конференц-зале и беднягу техника, сломавшего руку. Я молча повернулся. Все идиоты! Мое время прошло - я должен выполнять условия подписанного мною же контракта. Мама, почему ты родила меня таким непутевым!
Когда через 25 минут я вошел в конференц-зал, тишина стояла такая, что я слышал дыхание сопящего мне в спину Майкла. У меня создалось впечатление, что собравшееся в зале почтенное общество сейчас кого-то хоронит и наступила минута молчания. Среди этой гробовой тишины я медленно прошел к своему креслу, поклонился всем и уселся в него. Как диковиный зверь в клетке, на которого все приходят посмотреть.
Пресс-конференцию начала какая-то дамочка с пышными формами, обильно выставленными напоказ, которая заученно, но очень сексапильно оттарабанила текст о моем героическом восхождении, точнее, пардон, опускании, о том, какой я классный парень - так, словно она знала меня не одну ночь, о доброте президента, способствовавшего моему подвигу и так далее. Она отрабатывала свои деньги. Глядя на нее, я почему-то подумал, что она их отрабатывает еще и в другом месте...
Потом настал черед Майкла. Он говорил о моем славном боевом прошлом, о подготовке, что велась со мной, о тренировках и инструкторах (он показал им Джеки, и Джеки улыбнулся, это произвело впечатление), о психологах, работавших со мной, об огромном значении с научной точки зрения этого эксперимента, и опять о нашем дорогом президенте...
Пока они плели всю эту ерунду, я отдыхал и рассматривал сидящих в зале журналистов. Правда видеть я мог не всех: несколько временных осветительных стоек с установленными на них прожекторами слепили меня. Но я оценил, что народу понабилось немало - в такой скромный зал сотни две человек, не считая телевизионщиков и охрану. Среди сидящих я иногда встречал знакомые лица и тогда улыбался им.
И тут я увидел Каролину. Это было как гром среди ясного неба - мы ведь договорились с ней, что она не приедет на остров. Мы ведь уже попрощались. Мне показалось, что у Майкла резко выключили звук - он продолжал размахивать руками и судорожно метаться по сцене, но не было
Только ее глаза...
Мир сузился до двух шипяще-острых жалобных стрел-струн, и эти стрелы обжигающе ударили мне прямо в глаза и вошли в мозг, и не осталось ничего - ни желания идти вниз, ни желания отвечать на вопросы. Знаете, чего мне захотелось? Лечь и умереть. Я почувствовал, что не в силах превратить треугольник, вершиной которого стал в силу нелепого случая, во что-то более привычное. Я люблю тебя, девочка. Прости...
Кэрол отвела глаза и словно кто-то грубой рукой бесцеремонно выдернул стрелы из ослепших глазниц моего мозга. Остались только кровоточащие раны. Я провел рукой по лбу, вытирая пот. Черт побери!
Включили еще один прожектор, чтобы телевизионщикам было удобнее снимать переносной камерой. Это уже вообще свинство - теперь я словно находился в перекрестии прицела, поневоле я повернулся к тому месту, откуда бил слепящий свет и хотел ругнуться. Да так и замер с полуоткрытым ртом. Чуть поближе и правее осветительной мачты сидела Мэнди. Мои глаза судорожно метнулись обратно и нашли Каролину. Потом опять Мэнди. И уперлись в гладкий полированный стол, на котором лежали мои руки. Я почувствовал, что мне пора вниз. И еще почувствовал, что краснею.
Когда я оторвал взгляд от стола, весь зал вопросительно смотрел на меня. Они чего-то ждали.
Я удивленно повернулся к Майклу: - Что?
– По залу волной прокатился смешок.
– Вопрос, Карл.
– Извините, я задумался, - сказал я, обращаясь к слепящим прожекторам. Я не видел того, кто о чем-то меня спросил.
– Простите. Вы не могли бы повторить вопрос...
Теперь я разглядел спрашивающего - его поймали камерой, и он смотрел на меня не только из зала, но и с монитора, установленого на моем столе:
– Вы нормальный, мистер Линке?
Стало ясно, чего они смеялись. Все с интересом ждали моего ответа, а я витал в потусторонних измерениях, как бы невольно отвечая на этот вопрос. Я потихоньку разозлился и завелся.
– Вопрос очень широкий. Ответить на него можно столь же широко. Если спрашивающего интересует - насиловал ли я когда-нибудь женщин или пил ли детскую кровь - могу однозначно ответить: НЕТ, НИКОГДА. Я люблю детей, хотя у меня и нет своих. Пока нет, - быстро поправился я, упреждая очередные идиотские вопросы. Личная тема всегда занимает репортеров, жаждущих сенсаций, разоблачений и скандалов.
– А женщины и так не совсем ко мне равнодушны, мне нет необходимости доказывать что-то насилием. Если же в вопросе подразумевалось - все ли у меня в порядке с психикой - не знаю, это дело врачей, они каждый день изучают меня, спросите. Заодно, думаю, к ним следует обратиться автору вопроса, моему коллеге, - я мило и кротко улыбнулся статуе в зале, - ведь если ваша газета не сможет опубликовать интервью со мной после моего возвращения - возможны некоторые (очень небольшие) проблемы с вашим издателем и с поиском новой работой.
По залу прокатилась новая шумная волна. Ребятам понравился мой ответ. Я это чувствовал. Особенно хорошо и удачно пошел текст "после моего возвращения" - уверенно так. Абсолютно твердо. Теперь я был в своей тарелке. В меня "стреляют" - я отвечаю. Ну, кто еще?
– Мистер Линке!
– из третьего ряда поднялся знакомый мне по каким-то очеркам чернокожий репортер, держа в поднятой вверх правой руке золотой "паркер".
– Разрешите вопрос?
– Конечно!