Арби
Шрифт:
Арби скользнул за ними в надежде снова услышать что-либо важное о Беке или о себе. Дошли до базара. Супани и его собеседник остановились. Но разговор на этот раз показался ему неинтересным.
— Да, да, полнейшая неразбериха, — жестикулировал человек в черкеске. — Но нам предстоит создать своё крепкое государство — Горскую республику. Возможности у нас богатые. Свяжемся с другими мусульманскими государствами. Нам очень нужны такие влиятельные люди, как вы. Я вас познакомлю с нашими… Не сейчас, попозже. Они пока в отъезде. Непременно
— Благодарю, благодарю, — важно кивал Супани.
— Ваша задача — показать в аулах, как опасны русские… Ну, эти самые рабочие, голодранцы. Во всех бедах они одни виновны. Что ни день, убивают горцев, хотят всех мусульман обратить в свою русскую веру. Передайте нашим муллам: довольно сидеть в мечети сложа руки…
— Всё, всё сделаем, это легко. Будь они прокляты, безбожники! — Супани скрипнул зубами и стиснул рукоятку кинжала.
— Не так-то легко, но необходимо.
Чем дальше, тем скучнее становилось Арби. Он выбрался из-за лошади и хотел скользнуть в толпу. Мимо проходил казак-офицер. Он отдал честь и поздоровался с собеседником Супани.
— А вот этот русский… за нас, — проговорил тот несколько растерянно. — Ну, мне некогда, извините. Счастливо вам добраться.
Провожая офицера недоверчивым взглядом, Супани вдруг заметил худенькую мальчишескую фигурку, весь подался вперёд, натянул повод.
— Эй! — закричал он пронзительно. — Мальчик!
— Что случилось, кунак? — обратился к Супани мужчина лет тридцати в надвинутой на самые глаза кепке, который давно уже тёрся поблизости.
— Мальчик, — повторил Супани, вытянув руку. — Вон, вон! Беглый. Мой мальчик!
Человек в кепке мгновенно понял сбивчивую речь Супани, особенно когда увидел уголок толстого бумажника.
Арби потерял какую-нибудь секунду, не больше, — точно заворожённый, он прислушивался к каждому слову, которое произносилось за его спиной.
Всего одна секунда, но бежать теперь уже было поздно.
Тот, в кепке, нагнал Арби и ухватил сзади. Худые руки оказались цепкими, как железные клещи.
И вот Арби уже стоит перед Супани, который, вытащив бумажник, отсчитывает мелочь. А собравшиеся вокруг люди поучают:
— Ремня тебе дать, чтобы не бегал из дому. Отец должен гоняться за тобой, ночи не спать…
Арби молча глотал слёзы. Самый добрый из этих людей сейчас не пожалеет его. Ещё бы! Ведь они приняли Супани за его отца. Это казалось особенно обидным. Эх, Ванюшка, Ванюшка, верный друг! Ну появись же, придумай что-нибудь, выручи…
Супани взобрался на коня. Человек в кепке поднял Арби, помог усадить его впереди.
— Испасеб, испасеб, — важно благодарил Супани.
Выехали за город. Арби давно перестал плакать. Он решил, что всё равно сбежит из аула и вернётся в город. Нужно лишь, как учил когда-то отец, получше приметить дорогу. Мальчик старался ни единым словом не отвечать на бесконечную брань Супани.
— Шайтан!.. Вот погоди,
Тут Арби не выдержал:
— Бека не паршивец, а хороший человек.
— Нет, паршивец. Дрянь, бандит.
— Сам ты дрянь.
Супани ткнул Арби кулаком в затылок.
— Смотри-ка, чему научился! Ничего, я тебя отучу. И твоему Беке недолго осталось гулять. Теперь-то я знаю, что он в городе.
Арби снова затих. Он понял, что пререкания бесполезны — только тумаки заработаешь.
По обе стороны дороги тянулся густой кустарник. Птицы, пронзительно перекликаясь, кружились над голыми ветками. Были бы у Арби крылья!
Раздался выстрел. Супани удивлённо вскрикнул: «О аллах!» — и Арби почувствовал, как разжались державшие его руки. Он рванулся, упал с лошади, но даже не ощутил ушиба и спрятался за кусты. Сквозь ветки он видел, что лошадь стоит неподвижно, Супани вытянулся на земле, а к нему бегут два человека — один незнакомый, а второй в кепке, надвинутой на самые глаза…
Арби юркнул ещё дальше за кусты. Бежал он долго, цепляясь за ветки, не разбирая дороги, но внезапно опомнился и остановился. Только сейчас он ощутил холод — пиджак и рубашка были изорваны в лохмотья, ныло ушибленное колено. Надо вернуться, выйти на дорогу, а то и заплутаться недолго. Да и темнеть скоро начнёт…
По своим же следам Арби пошёл обратно. Вот послышались приглушённые голоса. Он сделал ещё несколько осторожных шагов. Разговаривали те двое…
— Денег маловато.
— А мне казалось — много. Кто знал, что бумажник набит этой дребеденью. Каракули какие-то…
— Выкинь, на что они нужны.
— Да и бумажник потёртый.
— Ничего, от хорунжего ещё поживимся. Будет доволен, когда узнает, что мы уложили этого толстяка. Видно, старик в почёте был у своих. Зато опять можно сказать на этих голодранцев. Жаль, мальчишка ускользнул.
— Ты что? Ребёнок ведь. Идём, пока не поздно. Лошадь оставь, пригодится кому-нибудь.
В просветы между ветками Арби следил, как двое встали, пошли, тихо совещаясь, по дороге.
Нечего сказать, надёжных друзей приобрёл в городе Супани. А до чего же тот, в черкеске, доброжелательно напутствовал «союзника», как дружелюбно обещал познакомить со «своими»!
Спустя немного времени Арби выбрался на дорогу и прежде всего увидел старый пухлый бумажник. Он поднял его и спрятал за пазуху.
Домой Арби добрался ночью. Бека не спал — дожидался и сильно тревожился. Он удивился, увидев Арби в лохмотьях, стал нетерпеливо расспрашивать, но ещё больше удивился, когда увидел знакомый всему аулу потрёпанный бумажник.
Бека заставил Арби рассказать всё по порядку, послал его разбудить Ванюшкиного отца. Вместе с отцом поднялся и Ванюшка, с безмолвным восторгом уставился на Арби, пошёл, поёживаясь со сна, следом.