Арби
Шрифт:
Махмуд кивнул. Они втащили тушу во двор. Махмуд пригласил Беку в дом, но тот отказался.
— Нет, нет, я и так в долгу перед тобой. Не стану подвергать тебя лишней опасности.
— Переговоры не вели ещё?
— Старики пытались, но те и слышать не хотят. Ну, я пойду, а то заметит кто-нибудь. — Бека закрыл лицо башлыком.
— Да поможет тебе аллах!
Бесшумно ступая, Бека снова ушёл в темноту.
А когда рассвело, по той же тропе направились в горы Махмуд и Арби. Конечно, Арби ни о чём не догадывался. Он не слышал ни разговора во дворе, ни того,
— Как, малыш, узнаёшь эти места?
Арби огляделся по сторонам, увидел яму.
— Узнал, узнал! Вон и то дерево, помнишь, вывернутое. А там гнездо белки…
— Верно, — кивнул Махмуд. — Всегда запоминай места, где прошёл хотя бы раз. Без этого не станешь настоящим охотником.
Они свернули с тропы. Теперь приходилось пробираться сквозь густую чащу.
Махмуд пригибался, руками раздвигал ветки, а маленький Арби проскакивал внизу, как воробей. Наконец перед ними открылась небольшая поляна, три раскидистые груши окружили её, сцепившись длинными узловатыми ветками. Тень падала на сочную, густую траву.
— Тут и отдохнём, — сказал Махмуд.
— А я не устал.
— Не устали, зато проголодались. — И Махмуд достал из сумки круглую лепёшку, лук, сушёное мясо. Едва заметно улыбаясь, он поглядывал на сына, который с аппетитом уплетал кусок за куском.
— Всё будет хорошо, сынок. Подстрелим сегодня жирную козу, продадим мясо, купим тебе новую рубашку.
Арби так обрадовался, что даже есть перестал. На его выцветшей, ветхой рубашке было уже несколько заплаток. Последнюю отец пришивал сам, когда Арби зацепился за плетень и вырвал целый клок на спине. Отец тогда не стал его ругать, только сказал со вздохом: «Хорошо, что мы ещё не успели купить новую рубашку».
«О, в новой я бы не полез через плетень, — подумал сейчас Арби. — Новую я буду беречь».
Они поднялись, убрали в сумку остатки еды и снова двинулись сквозь чащу леса. Вдруг Махмуд остановился, прислушался и сделал сыну знак — не шуметь. Тут же из-за кустов вынырнула огромная медведица. Что это? У неё три головы? Да нет же, это справа и слева от неё катятся двое медвежат. А какая сама она неуклюжая, страшная! Арби прижался к отцу.
Махмуд стоял неподвижно. Он-то хорошо знал, как опасна бывает разъярённая медведица.
Один из медвежат смешно ковылял в их сторону, но вот он замер, насторожился и опрометью кинулся назад. Медведица поспешила на помощь и тоже заметила людей, она яростно зарычала и поднялась на задние лапы. Арби, струсив, спрятался за отца. Медведица шла прямо на них.
— Лезь на дерево, живо! — в отчаянии крикнул Махмуд — забыл, наверно, что медведи хорошо лазают по деревьям.
Арби спрятался за толстый ствол дерева. Раздался выстрел. Арби выглянул в ту самую минуту, когда медведица стремглав бросилась вперёд. Не успел Махмуд перезарядить ружьё и снова прицелиться, как медведица, точно соломинку, выбила у него из рук
Арби зажмурился и крепко обнял ствол дерева, будто хотел слиться с ним.
И вдруг прозвучал новый выстрел. Арби решил, что отцу удалось вырваться из лап медведицы. Он открыл глаза и выглянул из-за дерева. Медведица растянулась на земле, а над ней стоял человек с ружьём в руках. Где же отец? И тут Арби увидел под тушей медведицы ноги в знакомых шерстяных носках, в кожаных самодельных чувяках.
— Дада, дада!
Незнакомый охотник оглянулся:
— Арби?
Но мальчик припал к ногам отца, ухватился за них, потом вскочил, пытаясь сдвинуть огромную тушу зверя. Охотник с трудом оттащил мёртвую медведицу в сторону. Арби смотрел и не узнавал окровавленное лицо своего отца. Охотник приложил к груди Махмуда руку — сердце едва билось.
— Надо бежать за людьми, скорее, — сказал охотник. — Арби, ты не узнал меня?
Только сейчас Арби взглянул в лицо неожиданному спасителю. Бека? Ну да, это он.
— Отцу твоему худо, — сказал Бека. — Найдёшь дорогу в аул?
Арби кивнул. Бека крикнул вдогонку:
— Скажи, у поляны с тремя грушами!
Арби мчался во весь дух, а Бека достал из сумки самодельную флягу с водой, смыл с лица Махмуда кровь. Махмуд простонал, открыл глаза и сразу спросил:
— Где мой сын?
— Побежал за людьми. Ну, как ты?
После короткой паузы Махмуд с трудом ответил:
— Всё кончено. Счастье, что ты оказался близко, мальчик жив.
— И у тебя всё будет хорошо.
— Не утешай, я знаю, — еле слышно ответил ему Махмуд. — Бека, выполни мою последнюю просьбу.
— Говори.
Собрав остаток сил, Махмуд сказал:
— Если сумеешь, не оставь малыша…
Глаза раненого закрылись, голова откинулась.
— Я стану ему братом. На всю жизнь. Махмуд, ты слышишь? Махмуд…
Супани затягивает петлю
Немало дней утекло с того страшного утра, когда крестьяне бежали на подмогу Махмуду к поляне с тремя грушами.
Впереди всех бежал Хамид, отец Бексолты, родственник и друг Махмуда. А когда он вернулся домой, осунувшийся и озабоченный, Санет молча указала ему глазами на бредущего следом заплаканного Арби. Хамид кивнул: о чём говорить, пусть мальчуган остаётся у них…
И вот однажды утром Арби и Бексолта снова, как когда-то, заметили у ворот узкоглазого толстого человека с короткой рыжеватой бородой. Он оглядывал двор, будто цеплялся за каждый предмет. И снова навстречу ему вышла женщина, хозяйка дома, отворила ворота.
— Да будет к миру твой приход, Супани.
— Мир и вашему дому, — ответил гость, входя во двор, и обратился к Бексолте: — Ты — сынок бедняги Махмуда?
— Нет, вот он, — указал Бексолта на друга.
— Этот? Ага, помню, — кивнул Супани и присел на край террасы. — Где Хамид? У меня дело к нему.