Шрифт:
Глава 1
«Смерть — это только начало»
— Начнём? — спросил старый детектив, бросив кипу бумаг на стол мне под руки.
Его тяжёлый взгляд говорил о нём многое. Итак, небольшие карие глаза, прячущиеся под густыми бровями, обзавелись дополнительными преградами в виде мешков под ними. Покрасневшие белки с небольшими жёлтыми пятнами ничего хорошего не сулили. Можно смело предположить, что в последние дни его сон стал для него кошмаром, из-за чего он не высыпается. Грязная борода с каплями жира может о многом говорить, но на ум приходит то, что он давно не был дома и не
— Не будем терять времени, — я сидел за столом, мои руки сковывали наручники, а они соединялись цепями, закреплёнными к металлическому столу. Сбежать будет сложно, но нет ничего невозможного.
В американской тюрьме я пробыл не много времени. Тридцать один день, если считать этот день. Как я сюда попал? Всё просто до безобразия. Меня сдала какая-то проститутка, которой я заплатил слишком много. Вместо обещанных пятьсот баксов за минет дал две тысячи. Так хорошо она его сделала, что запомню его надолго. Она должна радоваться, но, увы, патриотизм или идиотизм в ней заложен так глубоко, что Кольская скважина покажется мелковатой. Вы, наверное, подумаете, что за пользование услугами ночных бабочек не сажают, и вы будете правы. Но, всё по порядку и не так быстро. История вовсе не про тюрьму.
— Гражданин Российской Федерации, Арднер. И всё? Как я помню, в России есть ещё фамилия и отчество. Неужели дали не полное досье? — вслух рассуждал детектив.
— Вам дали правильное досье, — я подтвердил его опасение.
— Не похоже ваше имя на русское…
— В Российской Федерации много разных национальностей. Не зря же Федерация, — неужели он даже не попытался прочитать основы?
— И к какой ты относишься национальности? — детектив уселся на стул и положил ноги на стол. — Явно же не русский…
— Это неважно, — резко и громко ответил я. Слишком больной вопрос на меня.
— Ладно. Не буду тебе досаждать вопросом про национальность, — легко согласился детектив. Смочив языком грязный палец, он начал листать досье. — Родился в 1975 году в Новороссийске. Родители умерли через три года, и тебя отдали в детский дом, где ты пробыл до 1993 года. Окончил школу с золотой медалью и множеством достижений. Даже есть грамота за первое место по стрельбе из снайперской винтовки Драгунова на дистанции в шестьсот метров. Вас там что, с пелёнок готовят к войне?
— Обычная школьная программа. ОБЖ. Основы безопасности жизнедеятельности, — ехидно ответил я.
— Допустим, — по взгляду понятно, что эта часть информации ему не по нраву. — Получил КМС по самбо и гиревому спорту. Теперь это обязательно надо вкладывать в досье? — ярости не было предела в глазах детектива, но он держался. Недостаток сна показывал его животный облик. — Окончил профессиональное техническое училище в 1996 году. Конец досье. Что было потом?
— Странный вы, детектив. Я бы на вашем месте заранее ознакомился с досье и уже напрягал начальство за малый объём информации, — усмехнулся я. Сегодня у меня хорошее настроение
— Теперь про второе досье, — он достал красную папку. — Оказывается, что ты умудрился насорить везде и тебя сдали с потрохами.
— Вот как? — мне стало не по себе. Про то, что ничто не испортит моё настроение, я беру слова назад. Ком образовался в горле. Стало немного трудно дышать, но нужно держать себя в руках. Меня этому обучали.
— Всё хорошо? — не уверен, заметил ли детектив резкое изменение в мимике лица.
— Естественно, — радостно ответил я. — Перекрасили папку в красный цвет. Такой эффект устрашения?
— Ага. Краски не жалели. Теперь точно начнём, — он раскрыл папку. — Арднер под кодовым именем Алексей или Алекс. Родился в… — быстро прошёлся по строкам. — Арднер, твои данные совпадают с Алексом. Допустим, что это просто совпадение, — кивнул он мне. — Ух, ты, тут есть отпечатки пальцев… — детектив внимательно вчитывался. — Знаешь, что папку мне дали буквально десять минут до начала допроса?
— Пока не обзавёлся экстрасенсорными навыками, да и рентгеновское зрение вредно для организма, — пошутил я, но почему-то никому смешно не стало. Обидно. «Главное, не подаваться панике» — твердил я себе.
— Обучался в секретной школе… Обучен проводить диверсии при любых обстоятельствах и в любых точках мира… Говорит на четырёх языках: русский, английский, немецкий и французский… Владеет всеми видами огнестрельного и холодного оружия… Про то, что умеешь драться я знаю… — детектив вытер рукой пот со лба. — Шпион. Непростой, однако, ты. Подожди здесь, не уходи.
Он вышел из комнаты допроса. Я остался сидеть один. Знаю, что сейчас они обсуждают меня. Специальный человек изучает запись с моей реакцией на красную папку. Сверяют отпечатки пальцев. У меня остался вопрос. Не кто меня сдал, а за что? Обдумывать план побега не было смысла. Мы в тюрьме, а из неё без внешней поддержки нереально сбежать. Вдобавок приехал спецназ, который привёз опасного преступника. Того самого каннибала, который ел детей. По крайней мере так сказали по телеку.
— Алекс, — громко и радостно произнёс вошедший детектив. — Тебя ждёт не самый лучший вердикт. Тебя ждёт смертная казнь.
— И это вас веселит? — меня вообще не веселит.
— Конечно. Оказывается, неделю назад именно ты убил половину ребят из моего полицейского участка. Семнадцать человек расстреляны в участке и украден только один дипломат. Ради одного дипломата надо было убивать столько хороших полицейских? — он выдохнул и сел на стул. — Ребят не вернуть, но вот наказать убийцу следовало бы с самой невероятной жестокостью, — он ударил по стулу двумя руками. Старик пожирал меня взглядом.
— Приём инъекций не такая уж и жестокая смерть. — усмехнулся я, но смешно мне не было ни капельки.
— Ошибаешься, Алекс, только электрический стул. Так уж вышло, что если выдать тебя за шпиона, то это вызовет международный скандал, как с Эдвардом Сноуденом. Слишком много будет потрачено времени.
— Нельзя так просто посадить человека на электрический стул… — я понимал всю их прогнившую систему, где только за один неправильный взгляд на начальника тюрьмы ночью насилуют этого несчастного. Если не умеешь постоять за себя против шестерых громил, то твоё очко потеряет товарный вид и саму целостность.