Арена
Шрифт:
Саша шел по ночному городу, неосознанно стараясь выбирать темные улочки, словно стеснялся оказаться на свету, у всех на виду, словно боялся — а вдруг кто-то завопит: смотрите, это же он, хранитель мира в Галактике! И сразу сбегутся любопытные, каждый будет стремиться поглазеть на знаменитость, а сам он, тупо улыбаясь, станет раздавать автографы, говорить к месту и не к месту всякую чушь, чувствуя отвращение к самому себе. А потом в какой-нибудь газетенке — почему-то Саша представлял себе непременно желтую прессу — появится статья, в которой какой-нибудь писака, до невозможности извратив все сказанное, преподнесет Трошина как новоявленного
На фоне этих мрачных мыслей в какой-то момент ему вдруг показалось, что чей-то взгляд уперся ему в спину, пронзая плотную кожу куртки и холодя позвоночник. Странный взгляд, недобрый и в то же время не злой. Заинтересованный… Но интерес был не сродни любопытству — он был другим: холодным, профессиональным, опасным… Трошин резко оглянулся…
Улица была почти пуста. Лишь несколько человек, внимательно глядя под ноги, чтобы не пропустить в темноте скользкое место, брели куда-то по своим делам. Никто на него не смотрел.
ГЛАВА 4
Выпад — тонкий клинок со звоном отлетает от подставленного под удар меча, высекая сноп искр. Одновременно удар второго лезвия, длинного и смертоносного, принимает на себя кольчуга. Звенья скрежещут, поддаваясь непомерной нагрузке, лопаясь. Но тело уже реагирует и уходит в сторону, и острие клинка вырывается из почти поддавшейся стальной сети.
Пот заливает глаза. Психоматрица весьма достоверна — хотя кто мешал, в общем-то, лишить образ, предназначенной для Арены, потовых желез? Наверное, так и надо сделать. В следующий раз.
А пока — удар, парирование, нырок и снова удар — снизу, в щель панциря. Интересно, а противник потеет? Наверное, нет — и даже не потому, что ракообразные игги, может быть, вообще не знают, что такое пот. Просто у них гораздо богаче опыт пребывания на Арене, и они наверняка учли все, что можно поправить, не нарушая Кодекса. Их матрицы предельно функциональны и почти лишены слабостей. И действуют чуть ли не на пределе эффективности— чего людям остается только пожелать. Ничего, мы накопим опыт, мы' достигнем идеала — если он вообще достижим.
А пока — выпад… блок… еще выпад…
Черт бы побрал этот Кодекс! Он разрешает тщедушному Женьке носить личину, к примеру, трехметрового тролля — но, скажем, болевой порог скрупулезно берется в точности равным человеческому. Да не просто человеческому, а его, Женькиному, персонально. И прочность нарисованных костей ни в коей мере не может превышать среднюю для гомо сапиенс… И поэтому в трех шагах позади пластом лежит Стае, его правая рука отрублена у самого плеча, а под неподвижным телом по зеленому песку расползается очень даже реалистичная лужа крови… В задницу бы им засунуть эту их реалистичность! Жаль только, не у всех членов Жюри есть задница…
Удар — сильный, безо всякого мудрствования — меч обрушивается на противника сверху. Проклятый тонкий клинок, беспечно подставленный под стальную молнию, падающую с неба, не ломается — здесь, на Арене, оружие служит куда дольше, чем его хозяева. Но все же ему, клинку, не хватает массы, а длинной суставчатой руке — силы. Не зря же игги дерутся этими шампурами — на то, чтобы поднять тяжелый боевой топор типа Борькиного, у них силенок не хватит. Да и надо ли оно им? Мышцы мышцами, а Борька — вон он, скрючился не песочке, зажимая ладонью хлещущую из вспоротого брюха кровь. То есть это кажется, что он ладонью зажимает —
Интересно, титановый меч — можно, а шлем из бронестекла — нельзя. Почему, собственно? Или кому-то из Жюри очень хочется видеть мертвое тело женщины с торчащей из глаза шпагой? Или это хочется видеть не членам Жюри — они-то уж насмотрелись, наверное, на всю оставшуюся жизнь, — а миллионам и миллионам зрителей, которым сейчас транслируют это действо? А также всем тем, кто захочет просмотреть запись? Им нужно шоу, и в этом большинство пернатых, шипастых, слизистых и других странных созданий мало отличаются от людей. Хлеба и зрелищ… Будет вам зрелище, будет! Куда же без него?
Александр выдернул меч из расколотого черепа игга и бросил взгляд на поле боя. Силы были все еще равны, если считать по конечностям. Их осталось шестеро, иггов — трое.
Эмоции… Вот что мешает людям. Казалось бы, все прекрасно знают, что никому здесь ничего не грозит. Все понарошку, все не взаправду. Только вот Ташка бросается к упавшему мужу, попадая прямо под удар, — и нет никого рядом, чтобы прикрыть стройную фигурку в легкой броне. Да, потом он, Александр, завалит эту панцирную сволочь, которая так ловко умеет попадать шпагой в глаз. Но Ташки в их рядах больше нет, а Лика снова и снова лихорадочно натягивает рычагом стальную тетиву арбалета, пока Женька геройствует, стараясь не подпустить шестилапого к девушке. Саша даже слышит, как он кричит иггу в лицо — ты, мол, пройдешь только через мой труп!..
Игг согласен. И проходит… Но Лика получает лишнюю секунду и теперь может выстрелить в упор, с двух шагов тяжелая металлическая стрела пробивает кажущийся несокрушимым панцирь, и противник валится назад, прямо на распростертое у него под ногами Женькино тело.
Штерн не посмеет лишить Женьку премии — Малой сегодня держался хорошо.
Пять-два. Еще мгновение назад счет был именно таким, и вот он уже изменился. Не в пользу людей. Игг-капитан, командир вражеской Команды, стоит, ощетинясь шпагами, высматривая противника, а у его ног пластом лежит Лонг. Саша с ужасом ощутил, что его начинает переполнять бешенство. Это плохо, очень плохо: к противнику надо относиться как к сопернику в Споре, как к партнеру по Арене, а не как к злейшему врагу. Даже несмотря на то, что этот «партнер» только что выпустил кишки твоему другу и стоит теперь, слегка покачиваясь, на двух мощных длинных ногах. Да и то сказать — Игорь в одиночку полез на главаря, практически не имея шансов на успех. Если Женька и был худшим фехтовальщиком в Команде — дам в расчет не берем, — то Игорь-длинный вполне претендовал на второе место. С конца.
Олег и Игорь-большой атаковали второго из уцелевших иггов. В принципе, там итог трудно предсказуем: жук лишился одной из «рук», а Биг дерется левой — в бою с человеком это был бы плюс, но иномирянам глубоко наплевать на понятия «левша» и «правша». Хитрое ли дело — владеть двумя руками. Они четырьмя владеют и не задаются.
Трошин движется навстречу капитану Команды противника. Дыхание становится ровнее… Зачем психоматрице дыхание? Чтобы кровь красиво пузырилась, вытекая из пробитого горла?.. Тяжелый двуручник угрожающе целит в панцирь жука. Соперник неподвижен, но видно, что четыре тонких лезвия придут в движение в любую секунду, ставя заслон, почти непреодолимый для врага.