Арес
Шрифт:
Виктор кивнул. Ему все стало ясно, и это радовало. Зентел многого не может. Что ж, тем хуже для него.
– А почему ты спрашиваешь об этом? – насторожился Арес.
Антипов не знал, стоит ли говорить правду, но внезапно решился.
– Хочу раскрыть себя, – ответил он.
– Как раскрыть? – В тоне собеседника мелькнуло удивление.
– Вот так, чтобы жрецы узнали о моем существовании. Но, конечно, это случится не здесь. Я много думал. Так будет лучше для всех.
Глава 23
Вернувшись
Антипов проехал мимо первых повозок, груженных скарбом, с грустью посмотрел на свою прежнюю лошадь – ее сейчас понизили в ранге и запрягли, – миновал плотника, успокаивающего своего малолетнего сына, который, как знал Ролт, в прошлом году поймал и приручил вороненка. Новобранец собирался осторожно въехать в ворота, чтобы никого не задеть, но резко натянул поводья. Он увидел Ханну. Девушка стояла, опираясь на деревянный бортик телеги, и смотрела на него. Ее простое платье светлых тонов выгодно подчеркивало тонкую талию и красивую грудь. Он уже встречался с нею после возвращения – просто сообщил, что жив-здоров, но это было до того, как весть о новой напасти разнеслась по замку.
– Привет, моя радость. – Виктор спешился. – Что-то ты грустна сегодня. Не огорчайся. Поедешь ведь скоро. Путешествие как-никак. Новые места, новые приключения…
– Какие еще приключения, Ролт? – спросила девушка тихим голосом. – Я-то уеду, а ты останешься.
– Останусь, конечно, что же делать? Но зато представь, как я буду тебя встречать! – Мужчина беззаботно улыбался. – Нарву цветов. Теперь уже можно. Ведь госпожа баронесса тоже уезжает.
– Вас всех убьют, – сказала Ханна. На ее глаза начали наворачиваться слезы.
– Убьют? Ну почему же так мрачно. Кого-то только ранят. Улыбнись, свет моей души. Посмотри, какая погода! В такую погоду нельзя печалиться. А нужно собирать грибы, ходить на рыбалку, плавать в речке, лежать на морском берегу на разноцветном полотенце, громко петь, танцевать ламбаду. Ты умеешь танцевать ламбаду? Нет? Но ничего, я тебя научу. Главное, чтобы это никто не видел, а то могут неправильно понять.
– Ролт, что ты такое говоришь? Мы ведь навсегда прощаемся… – Несмотря на огорчение, в голосе девушки мелькнула досада. У нее не укладывалось в голове, как в такой момент можно рассуждать о пустяках.
– О Ханна, ты только посмотри на себя! На свои волосы, брови, губы, глаза. Взгляни. Только взгляни! Ну какой мужчина в своем уме сможет проститься навсегда с такой девушкой, как ты? Это совершенно исключено, о луч света в темном царстве.
– Ролт, ну неужели в такой момент ты не можешь поговорить нормально?
– Радость моя, я сейчас очень спешу, но обещаю, что мы еще встретимся. Полностью в этом уверен! Послушай, ты сейчас поедешь в безопасное место, потом вернешься сюда – и все будет хорошо.
– Но…
– Верь мне, Ханна, верь
– Ролт!
– Прости, душа моя, но я должен уйти. Дела, служба. Увы, нет никакой возможности заняться личной жизнью.
Виктор не решился поцеловать девушку прилюдно, чтобы не скомпрометировать, но бросил на нее страстный взгляд (так ему хотелось думать) и поспешил в замок. Он нисколько не преувеличил: его действительно ожидали важные и неотложные дела. Причем их успех зависел исключительно от того, насколько быстро Антипов с ними расправится.
Новобранец лихо проехал по единственной улице, остановился около дома лесоруба, соскочил с лошади и бросился к двери. К счастью, Кушарь был на месте.
– Привет, отец! Я скоро уезжаю, – протараторил Виктор, заходя внутрь, – но тебе будет нужно этим вечером сходить к господину барону. Передать кое-что.
– Что передать? – опешил лесоруб. Он сидел за столом и мрачно рассматривал пустой светло-коричневый кувшин с ручкой. Видимо, раньше там было пиво.
– Передашь ему записку и на словах кое-что.
– Какую еще записку? – Теперь все внимание Кушаря было приковано к Ролту.
– Которую я напишу, – ответил Антипов, садясь за стол и доставая из сумы бумагу, полученную обратно от перекупщика.
Виктор положил лист на стол и почти совсем примерился оторвать неисписанную часть, как вдруг хлопнул себя рукой по лбу:
– Эх, пера-то нет! Как же я писать буду?!
– А ты умеешь писать? – осторожно осведомился Кушарь. Если он и был слегка пьян, то мгновенно протрезвел.
– Не то чтобы хорошо, но кое-как могу, – ответил Антипов. – Научился в походе. Вот по этому листу, который мне дал лекарь, и книге. Быстро писать еще не получается, конечно.
Лесоруб отодвинул кувшин к окну, чтобы ничто не загораживало сына.
– Отец, пообещай мне, что ничего не станешь пить сегодня, а передашь слово в слово, что я скажу. – Виктор внимательно посмотрел на Кушаря. – У меня нет времени доставать перо и чернила. Обещаешь?
Тот был настолько удивлен, что медленно кивнул.
– Хорошо, – выдохнул Антипов. – Когда я уеду, ты пойдешь к господину барону и скажешь, что Ролт отбыл в Парреан снимать осаду, что я никакой не дезертир, а тружусь на благо замка. И что скоро вернусь.
– Подожди. – Лесоруб положил руки на стол. – Ты что хочешь сказать? Что уезжаешь прямо сейчас?
– Да, отец.
– Перед осадой? Бежишь?!
Виктор покачал головой. Вот оно, началось. Хорошо, что он не пошел к Нурии. Тот бы точно решил, что сын лесоруба свихнулся, никуда бы не отпустил, а еще запер бы в каземате.