Арест
Шрифт:
— Я планирую получить пост президента, — выдает абсолютно серьезно.
— Прости, — шумно втягиваю воздух. — Что?
— Для начала меня устроит должность Государственного секретаря.
— Ты шутишь? — запинаюсь. — Пожалуйста, скажи, это шутка.
— Боишься стать первой леди? — накрывает мои сцепленные в замок ладони своей огромной рукой, опаляет заледеневшую кожу неистовым жаром. — А если разрешу перекрасить Белый дом?
Ясно. Нас просто убьют. Обоих. Ну или его прямо из ресторана
— Если честно, я пока не решил, чего именно хочу, — его глаза пронизывают насквозь, вырывают душу ледяными крючьями. — Быть на виду или скрываться в тени. Вдруг ты поможешь сделать верный выбор?
Интересно — как? Выбирать ведь будет он и только он.
А я уже сейчас понимаю, не смогу ему отказать. Ни в чем. Никогда.
8
Иллюзия выбора. Вот все, что он мне подарит. Обманываться глупо и даже опасно. Наши силы едва ли будут равны. Чем больше он открывается, тем страшнее становится.
Я не могу отличить правду от лжи. Я не чувствую его. Как человека. Он закрыт. Запечатан. Я четко понимаю только одно: нельзя доверять ни единому его слову. Каждое мое чувство будет легко обращено против меня же. Каждая эмоция.
— Слишком много совпадений, — замечаю осторожно. — Наша встреча на той дороге. Твои слова про моего отца на прощание. И вот последние события. Теперь неожиданное предложение о замужестве. Разве не удивительно?
— Ты пытаешься воевать против меня, — заключает ровно, констатирует факт, окидывая меня взглядом, от которого тело прошибает пот. — Зря.
— Почему? — усмехаюсь. — Это опасно для жизни?
— Это невозможно, — парирует ровно. — Я не воюю с женщинами.
— Точно, — горько хмыкаю. — Просто загоняешь в угол.
— Да, я садист, — его ухмылка обнажает идеальные зубы. — Вызволил твоего отца из тюрьмы, помог спустить дело на тормозах. Намерен сочетаться с тобой законным браком. Звучит как настоящее издевательство. Я страшный человек, от которого стоит держаться подальше.
Он прав. Но черт, за каждой фразой таится двойное дно. Меня явно заманивают в капкан, в ловушку.
— Я высоко ценю свою свободу, — говорю наконец. — Между нами был просто секс. Ничего серьезного. Развлечение на ночь. Не знаю, что тебе обещал мой отец, но я никак с ним…
— Ты серьёзно в это веришь?
Тянет в кровь расцарапать его лицо. Только бы стереть с физиономии эту раздражающую ухмылку. Да что же такое?!
Нет. Я не верю. Сама себя обманываю.
Хочу его. До боли. До безумия. До судорог внутри. Превращаюсь в чокнутую самку.
Мне нужен психоаналитик. Психолог. Психиатр. Нужна терапия. Чем раньше, тем лучше.
Я больна. Определенно больна. Так не может продолжаться
— Тебе понравится, — заключает Адам с обманчивой мягкостью.
— Что? — кривлюсь как от затрещины.
— Быть моей женой.
— Очень сомневаюсь.
— Ты просто не пробовала.
— Даже нет желания.
— Это легко исправить.
Наша словесная пикировка заводит. Между бёдер влажно. От этого бесстыдного раздевающего взгляда. От хриплого истинно мужского голоса. От подавляющего запаха, аромата, что насквозь пронизывает пространство.
— Предлагаю сделать заказ, — говорит Адам.
— Я не голодна.
— Даже от десерта откажешься?
— Знаешь, аппетит пропал, — выдаю язвительно. — Принуждение заводит меня только в сексе. Но не в жизни. Мы вообще не должны были снова с тобой встретиться. И уж тем более не должны были стать женихом и невестой.
Говорю и чувствую себя дурой. Опять. И зачем несу такую чушь?
Я ждала его. При чем он в курсе. Чувствует. Чует. Кошмар.
Этот мужчина порабощает мой разум. Красивое оправдание. Приятное.
А может, я просто дура? Ничего рядом с ним не соображаю. В момент отключаюсь.
Я же не такая… я…
— Но я могу получить свой десерт? — вкрадчиво интересуется Адам, врываясь в мои безрадостные рассуждения.
— Кто я такая, чтобы запрещать, — пожимаю плечами. — Заказывай.
Он усмехается. Мрачно. Криво. Так, что у меня душа уходит в пятки и сердце обрывается. А дальше мужчина отодвигает стул и опускается на колени.
— Что ты, черт побери, делаешь? — выпаливаю. — Что…
Захлебываюсь воздухом, когда крупные ладони властно раздвигают мои бёдра в стороны, пальцы рвут нижнее белье и губы жестко впиваются между ног.
Это вообще законно?
Стол у нас уединенный. В отдалении. Свидетелей нет. Загородки. Официант не спешит возникнуть на горизонте.
Но мой вопрос не об этом. Совсем не об этом.
Впиваюсь скрюченными пальцами в скатерть. Спина выгибается дугой. Глаза закатываются. Воздуха нет. Весь кислород перекрыт напрочь.
Пытаюсь дернуться. Вырваться. Отодвинуться. Отстраниться. Но куда там. Без шансов. Ничего не светит.
Адам берет свой десерт. До конца.
9
— Адам талантливый молодой человек, — замечает сенатор Сеймур, один из лучших друзей моего отца. — Я впечатлён уровнем его образованности и деловой хваткой. Этот парень от своего не отступиться. Сразу понятно. Однако кое-что вызывает у меня опасения.
— Что? — отец прекрасно скрывает своё напряжение, кого угодно одурачит, но только не меня. — Пожалуй, он слишком шумный и бойкий. Горячая кровь. Ему нужно пообтесаться.