Арест
Шрифт:
Он торжествующе оглядел окружающих:
— Здесь не меньше килограмма.
Аня, крепко прижав давно замолкнувшего брата, обреченно думала о том, что энкавэдэшник унесет их последнее спасение
Фурман резко повернулся к маме:
— В побег готовилась? Где взяла? У лошадей украла?
Аня видела, что мама как бы оцепенела, не говоря ни слова в ответ, скорее всего даже не осмысливая вопроса.
— Фурман, оставь ребятам, ей и без отрубей хватит.
Фурман встретился с обреченным взглядом Ани, швырнул мешочек
— Дяденька, отдайте! Я сама ее сделала!
Ничего не ответив, Фурман бросил портфель на стол, попытался заглянуть под топчан Однако заглянуть туда можно было лишь встав на колени, а галифе не хотелось марать Он осмотрелся, сорвал со стены изображение церкви:
— Опиум разводите по баракам? Как это я не усмотрел? Нет, чтобы вожди висели на стенах.
Он разложил на полу картинку, заглянул под топчан Поднимая форменную фуражку, упавшую с головы, сказал:
— Действительно, ничего нет Собирайся!
Мария очнулась:
— Деточки мои милые, что с вами будет?!
Она упала на колени перед Аней, державшей брата на руках, обняла их. Плакали все трое, и плач был такой безысходный, что круглолицый не выдержал:
— Да, может, еще отпустят Одевайся.
Славик крепко обхватил маму за шею.
Аня сквозь слезы приговаривала:
— Мама, мы с тобой пойдем.
Фурман схватил Марию подмышки, другие энкавэдэшники оторвали ребят от матери, бросили на топчан:
— Сидеть, не брыкаться!
Марию поставили на ноги, бросили под ноги фуфайку и платок:
— Одевайся, и без тебя много работы
— Да что же я сделала?
— А это ты сама расскажешь Идем. Мария переступила через упавшие на пол фуфайку, платок Она ничего не видела из-за льющихся слез На прощание успела проговорить:
— Доченька! Славик на тебя остается
Сейчас ты ему сестра и мать
Последние слова прозвучали уже с порога, куда выталкивали ее энкавэдэшники, и, за секунду до этого, прошмыгнула впереди всех нормировщица.
— Аня! Куда мама с дядьками ушла? — испуганно спросил Славик
— На работу увели Лежи и молчи, а то дядьки и за тобой вернутся, — накрыв брата одеялом, Аня закрыла дверь на крючок, легла рядом с ним и стала убаюкивать его. Дождавшись, чтобы он уснул, повернулась к нему спиной и только тогда дала волю беззвучным слезам. «… Энкавэдэшник сказал, может, отпустят маму. Отпустят…» Что-то она не помнит, чтобы кого-либо забрали — а потом отпустили. «Когда папу брали, так же говорили, и из нашего барака никто не вернулся, и с соседнего уводили насовсем Ах! Зачем я дверь открыла? Может, и обошлось бы Да нет! В бараке у лесозавода дверь боялись открыть, просили придти днем, так им дверь вместе с крючком выломали».
Мысли ее текли все медленнее. Но вдруг Аня очнулась: «Фурман ругался
Встав с топчана, подобрала валявшийся на полу измятый листочек, в одном месте надорванный: «Прости, Боженька, это не я — это Фурман своими сапогами» Она бережно разгладила листок и спрятала в книжку Легла и, вконец измученная, уснула
Наутро, почувствовав чей-то взгляд, она открыла глаза и увидела тревожно глядевшего на нее брата:
— Аня, почему мамы с работы нет?
— У них много леса привезли, она еще на работе, и не спрашивай ни о чем
— Аня, у меня живот почти не болит, я есть хочу
Ответственность за брата наложила на Аню суровый отпечаток Она и так была неулыбчива, а теперь лицо ее совсем посуровело, стала выглядеть гораздо старше В душе у Ани все окаменело Никто больше ни слезинки у нее не видел, а если совсем ей горько было, то плакала, забравшись под одеяло, чтобы и брат не видел и не плакал вместе с ней.
— На вот пока, ешь, — вложила ему в руку несъеденную вчера картошку.
Набрала в кастрюльку воды, сполоснула в ней несколько картошин, поменяла воду на чистую и пошла за дровами, чтобы протопить печь. Дров оставалось немного. Мама не успела привезти горбылей с лесозавода: лошадь не давали
Вернувшись с охапкой дров, она увидела соседку, тетю Тоню, кормившую Славика С виду ей лет тридцать, но, как и у всех, с изможденным от работы и недоедания лицом. Волосы ее, всегда прикрытые косынкой или платком, белые-белые, как снег. Говорят, что она поседела за одну ночь. У нее сын — забияка, Аня его не любит Закончив приятную для брата процедуру, тетя Тоня, усадив рядом Аню, обняла ее
— Девочка моя, ты уже большая, слушай внимательно В школу пока не ходи, сама знаешь почему. Маму забрали, а мы не знаем, за что. Сейчас пойдем с тобой в НКВД и, что бы у тебя ни спрашивали, должен быть один ответ: «не видела, не знаю, не слышала», — Аня в знак согласия легонько кивала головой, — Сейчас покушай, вот, я принесла немножко, а это мы маме отнесем
Пока Аня пыталась есть, тетя Тоня играла со Славиком.
— Ну, карапуз! Мы с Аней пойдем не надолго, а ты чтобы не баловался и нюни не распускал. Ты уже большой мужик
Славик, широко улыбаясь, отвечал:
— Не буду, если с мамой придете
— Мама на работе, позже придет. Ну, не балуй, мы скоро вернемся, — при этих словах она машинально перекрестилась
Дежурный райНКВД оказался знакомым тети Тони. За какую-то провинность, впрочем, мелкую, она у него картошку окучивала. Он просмотрел списки арестованных
— Сидит за Фурманом. Передачу без разрешения взять не могу, от тебя тем более. Возьмут от родственников, — и, видимо, вспоминая, как быстро и аккуратно она работала у него на огороде, тихо проворчал: — Ты сюда не ходи У нее пункт 9. А то и тебя заметут.