Арестант
Шрифт:
— Если ты опять собираешься нажраться, как свинья, — говорила женщина, — и будешь потом стонать про свою печень…
— Ну что ты, Нинок, — ответил мужчина. Они сели за соседний столик, и Натан Когль обрадовался: дальность действия спецпистолета Б-6 не превышала десяти метров.
— Ну что ты, Нинок… разве что глоток граппы. «На прекрасном голубом Дунае» играли музыканты в белых париках. В ушах женщины, которую покойник назвал Нина, блестели бриллианты. Изготовленный на ТОЗ спецпистолет ждал своей минуты. Натан Когль вытащил его из кармана и положил на колени.
— Значит, опять нажрешься… Свинья!
— Ну что ты, Нинок, — сказал покойник. Капитан
— Чтоб ты сдох, свинья, — сказала Нина. Игла преодолела расстояние в четыре метра. Мужчина с испитым лицом ощутил укол в ляжку левой ноги, широко открыл рот и поднял руку к сердцу… Лицо исказила гримаса. Он начал медленно валиться на свою спутницу.
Колеса «Боинга» коснулись бетона аэропорта Швехат. Кравцов вздохнул. Второй раз в жизни он прилетел в Вену. И снова с тайной миссией.
— Чего, Валя, вздыхаешь? — спросил Серега Вепринцев.
— Да ничего, Сережа. Вспомнил свою предыдущую поездочку сюда. Три года назад.
— А-а, — понимающе протянул Вепринцев. Он был воспитан в той же школе, что и Кравцов, имел сходный с ним послужной список. И отлично знал, каких нервов стоили некоторые командировки. Разумеется, не все они были связаны с кровью. Такие — напротив — были редкостью. Но практически все совершались с чужими документами, с легендой, нелегально. И в случае провала ты на хрен никому не нужен. Один из ребят сыпанулся в восемьдесят седьмом в Португалии. До сих пор сидит… Наверно, ради торжества дела КПСС.
Таможенный и паспортный контроль консультанты прошли без осложнений. Прямо в аэропорту взяли напрокат два автомобиля. Проще было бы добраться до банка на такси, но машины арендовали с перспективой: охота на покойника Гончарова была бы невозможна без транспортных средств.
Кравцов — единственный из тройки консультантов, кто работал ранее в Вене, — поехал впереди на скромном «фиате». Сзади — Вепринцев и Берг на «бээмвухе» пятой модели. В машине Валентин включил магнитолу, и в салон ворвалась мелодия вальса Венская кровь. Ах, вальс! Странный вальс у подножия холма из шестидесяти миллионов долларов. Из иллюминатора «Боинга» компании «Austrian Airlines» холмик был не виден. Но теперь он стал ближе. Высокий, как Монблан, и зеленый, как трава на альпийских лугах… Штраус, вальс, парики и кринолины, мерцание свечей. Впрочем, президент Франклин, известный также по кликухе ONE HUNDRED DOLLARS [18] , занимал прилетевших из Москвы посланцев полковника Семенова и Гургена значительно больше.
18
Сто долларов. Портрет Франклина изображен на стодолларовой купюре.
В плотном потоке отъезжающих из аэропорта Швехат автомобилей люди Гургена красиво сели на хвост сотрудникам агентства «Консультант». Кавказцев встретили представители диаспоры на своих машинах.
О великая сила землячества! За тысячи километров от вершин и ущелий Кавказа боевиков Гургена встретила дружеская поддержка соплеменников. А это очень много значит в чужой стране. Тем более если ситуация предполагает проведение криминальной акции, но нет здесь возможности опереться на купленных ментов, судей, прокуроров и народных избранников. Здесь все против тебя. И если ты совершишь ошибку, то гарантированно сядешь на нары старинной венской
Серый Дом [19] — это, конечно, не Бутырка и не Кресты. Сидеть здесь можно с комфортом. И даже получить профессию или приличное образование. Вах! Зачем учиться умному и гордому горцу? Зачем, если можно все взять силой?… Но не в австрийской тюрьме. Здесь не удастся подкупить охрану. И никто не принесет в камеру водку и порцию кайфа. Никто не пришлет гостинчик с воли. Не подогреет.
Дикая страна эта Австрия, господа! Нецивилизованная, с дремучей пенитенциарной системой.
19
DasGraueHaus, Серый Дом — следственный изолятор в Вене.
Итак, консультанты на арендованных машинах поехали в Вену. Их сопровождали целых четыре автомобиля представителей грузинской диаспоры. Меньше чем через час сотрудники агентства «Консультант» сняли два номера в отеле «Старый мельник» недалеко от бульвара Ринг. Спустя еще десять минут четверо бойцов Гургена сняли два номера в соседнем отеле. Гостиницы разделяла улица. Из окон обоих отелей открывался вид на площадь и расположенный на противоположной ее стороне банк. Золотом сияла табличка у входа. Банк был основан более трехсот лет назад. Трехвековая история банка включала в себя пожар, две попытки ограбления и одно крупное мошенничество. Среди его клиентов были коронованные особы, международные аферисты, знаменитости всех мастей…
Пожалуй, впервые его клиентом стал воскресший мертвец — бывший советский чиновник с криминальной подкладкой. Пожалуй, впервые охоту на клиента банка вели бывшие сотрудники секретного отдела ЦК КПСС и одновременно группа кавказских бандитов. Сияла золотом литая солидная табличка у входа. Вращающаяся зеркальная дверь впускала и выпускала клиентов. Из-за шторы отеля «Старый мельник» за входом в банк наблюдали внимательные глаза. Охота на воскресшего мертвеца началась. Скоро, очень скоро в Вене произойдут события, которые окажут роковое влияние на жизнь питерского журналиста Серегина-Обнорского. И не только его.
Но об этом пока никто ничего не знает.…Oh, du lieber Augustin, Augustin, Augustin…
Из одиннадцати человек, находившихся в зале ресторанчика Gun Bus, в живых остался один. Да еще уцелел повар. Он был в кухне, отделался шоком. Тот бычара, что находился в зале, спрятался за колонну при первых выстрелах. Остальные десять человек… Взрывы четырех гранат в ограниченном пространстве не оставили им ни малейшего шанса.
Второй раз за день в городе произошла массовая бойня. На место очередного происшествия съехались те же руководители ГУВД и прокуратуры. Стоянку у Оружейного автобуса заполнили автомобили. Толпились возбужденные жильцы дома, крутились шустрые ребята с телевидения и радио.
В подсобке разгромленного ресторанчика подполковник Кудасов допрашивал уцелевшего бандита. Парень еще не отошел от пережитого, на вопросы отвечал путано, со страхом поглядывал на перебинтованную руку — зацепило рикошетом…
— Ладно, — сказал Кудасов. Он уже начинал сердиться. — Не знаешь так не знаешь… Ладно. Но учти: не убили сегодня — обязательно убьют завтра.
— Это почему же? — спросил бычара растерянно. Кудасов хмыкнул. Старший опер Вадим Резаков тоже зловеще ухмыльнулся. Прокурорский важняк Быстров, закуривая очередную болгарскую сигарету, окинул бандита скучным усталым взглядом.