Арестант
Шрифт:
Человек уже не молодой… Может быть, ему нехорошо? Портье уже собрался пойти проверить, когда Гончаров вылез из салона. Он был бледен, но на ногах держался твердо. Портье успокоился.
…Катя сидела в кресле, сжав кулаки. Где же он? Дитер сказал, что он едет за нами. Минуты текли… Почти шесть лет прошло с того момента, как четырнадцатого сентября восемьдесят восьмого года Вадим поцеловал ее и вышел из дома. Больше Катя его не видела. Даже хоронили ответственного работника (без пяти минут заместителя министра!) в закрытом гробу… Раздался стук в дверь.
— Войдите, — сказала Катя и не услышала своего
Дверь отворилась. Катя подняла глаза… дверь медленно отворилась… И Катя подняла глаза. На пороге стоял незнакомый мужчина.
Резо начал беспокоиться. Шел четвертый день их пребывания в Австрии. Виза пятидневная — завтра, хочешь не хочешь, придется улетать… а покойного Вадима Гончарова все еще нет.
Резо позвонил в Москву, переговорил с Гургеном, доложил обстановку. Гурген выслушал, потом мрачно спросил:
— А ты не мог его упустить?
— Нет, — твердо ответил Резо, но неприятный холодок все равно потек вдоль позвоночника. Заныло простреленное три года назад плечо.
— Ждите, — ответил Гурген и отключился. Огромный кавказец вытер ладонью пот со лба и вышел из телефонной кабины на Западном вокзале. Он прошел мимо обменного пункта, про который земляк объяснил, что пункт очень хороший: и курс подходящий — не то что в гостинице, — и открыт с семи утра до десяти вечера… Резо почти не слушал. Все они здесь какие-то… гнилые. Земляку, конечно, помогут… но все равно гнилые. Нельзя от корней отрываться.
— Давай назад в гостиницу, брат, — дружелюбно сказал он земляку, усаживаясь в очень несвежий «мерс». У самого Резо в Москве был новенький шестисотый… Если упустил Вадима — Гурген не простит. Не будет ни «мерседеса», ни квартиры. Вообще ничего не будет! Одному джигиту, который провалил дело всего-то на пол-лимона примерно, Гурген приказал отрубить ноги… А потом заставил собирать милостыню. Пока не отработает долг. Тот парнишка отработать не мог (а кто бы смог?) и бросился под панелевоз.
От этих мыслей было очень неуютно. Ныло плечо. Гнилой австрийский землячок нес ерунду. Резо его не слушал.
Дверь медленно отворилась. На пороге стоял совершенно незнакомый мужчина.
— Здравствуй, родная, — сказал он голосом Вадима. Она вздрогнула и заплакала… Ну что, вдова, ты наконец дождалась?
— Здравствуй, родная, — растерянно повторил мертвец Гончаров и сделал несколько шагов. — Ну что ты? Я живой… и все хорошо. Все уже хорошо. Родная… Катенька моя…
Вадим Петрович сделал еще шаг и опустился на колени возле кресла. Лица оказались напротив друг друга. Слезы текли, рассмотреть лицо Вадима Катя не могла. Оно дробилось, расплывалось, менялось…
— Но как, Вадим? Но… как? — выдавила она. И Гончаров тоже заплакал. Он не плакал давно. Жизнь на нелегальном положении, с чужими документами, не располагает к сантиментам. Вадим Гончаров был сильным человеком. В сентябре восемьдесят восьмого он сыграл свою игру. Ставкой в ней были свобода и деньги. Тогда, шесть лет назад, он выиграл. В закрытом гробу похоронили другого человека.
Да, тогда он думал, что выиграл… очень скоро жизнь доказала, что выиграть эту игру нельзя. Шесть лет он платил за свою победу одиночеством, тоской, бессонницей. Он перехитрил всех! Круче всех он перехитрил себя.
Мертвец Гончаров стоял на коленях,
…Сначала его не узнал Дитер. Потом — Катерина. Так стоит ли загубленная жизнь холмика из зеленых долларов? Не могильный ли это холм?
Катя гладила седую вздрагивающую голову. Целовала мертвеца в состарившееся, высохшее, в морщинах лицо. Она верила — и не могла поверить. Она видела — и не могла узнать. Жгли губы терпкие соленые слезы из выцветших старческих глаз. Еще несколько часов назад она целовала этими губами другого мужчину.
Вадим потихоньку успокаивался. Плечи вздрагивали реже.
Огромные напольные часы в корпусе из красного дерева начали вызванивать мотив бедного Августина. Золотом сияла табличка у входа в банк «Австрийский кредит». В ослепительной голубизне над древней Веной ударил колокол на соборе святого Стефана. Бывший немецкий, бывший советский разведчик посмотрел на свой «Лонжин», удовлетворенно кивнул и вставил магазин в рукоятку «Вальтера» П-38.
Было предчувствие, что без стрельбы не обойтись. Он попытался вспомнить, когда же ему в последний раз довелось реально использовать оружие. О Боже, как давно!… В шестьдесят восьмом, в Гонконге, на улочке, где собирались голубые… четверть века прошло… Да, пожалуй, без стрельбы не обойдется. Ну что же, Gott mit uns, Genosse Dallet [26] . Хотя, скорее, дьявол ведет тебя, Вадим.
26
С нами Бог, товарищ Даллет (нем.).
Как бы там ни было, а старый цюрихский адвокат готов был пойти до конца. Все дела, за которые он брался, он всегда доводил до конца. И не важно — с Богом или с дьяволом заключен договор. Старик вложил «вальтер» в карман плаща.
Над колокольней собора святого Стефана метались голуби.
В 1892 году английский антропометролог Гальтон издал солидный труд под названием «Отпечатки пальцев». По его оценкам, вероятность совпадения отпечатка одного пальца с другим составляет 1:4. А если у человека снять следы всех десяти пальцев, то вероятность полного совпадения с отпечатками другого человека составит 1:64000000000. Очевидно, что численность населения планеты Земля абсолютно исключает даже однократное совпадение.
В служебном помещении банка «Австрийский кредит» эксперт-криминалист венской полиции пил кофе вместе с начальником службы безопасности. Его пригласили, чтобы произвести идентификацию дактилоскопических отпечатков клиента. Шесть лет назад один чудак затеял таким образом защитить свой вклад в швейцарском банке.
Двое солидных мужчин попивали кофе. Посмеиваясь, рассуждали о том, что разные бывают чудаки. Эксперт поинтересовался: велик ли вклад? Начальник службы безопасности загадочно улыбнулся. Эксперт понял свою оплошность и рассказал, что сегодня утром снимал отпечатки пальцев у трупа одного поляка-наркомана, который — вот совпадение — застрелился в отеле «Старый мельник». Это ж прямо напротив, через площадь. Начальник службы безопасности покачал головой и заметил, что эти наркоманы всегда кончают плохо. Эксперт согласился: наркоман, да еще и поляк… фу, гадость!