Арфеев

Юлианов Даниил

Он смотрел на неё, выдерживая взгляд мутно-зелёных глаз. Спустя пару секунд молчания она протянула руку и сказала:

— Эльвира Рафаэльевна.

Рома пожал её и, удивившись столь крепкой хватке, ответил:

— Роман Андреевич, но для вам могу быть просто Ромой. А эту красавицу зов…

— Не надо. — Эльвира пресекла его речь жестом, после чего продолжила: — Пусть сама себя представит.

Настя слегка замялась, но как только встретилась взглядом с карими глазами, обрела в себе уверенность и заговорила:

— Меня зовут

Анастасия, я пришла покорять этот мир девятнадцать лет назад и собираюсь сделать это прямо сейчас. — Левый уголок губ Эльвиры еле заметно потянулся вверх. — Я увидела в интернете, что вы ищите актрису на главную роль в новом фильме. Меня это заинтересовало, но также смутило три вещи.

— И какие же, дорогая?

Настя выдержала двухсекундную паузу, продолжая смотреть в мутно-зелёные глаза, пока те, в свою очередь, вглядывались в её серо-голубые.

— Во-первых, там не было указано ни названия фильма, ни имя режиссёра, ни характеристики подходящего актёра и вообще толком ничего про сам проект. Признаться честно, я слегка насторожилась.

— Но вы всё-таки пришли, Анастасия.

— Да, но я пришла не одна, а со своим мужчиной. — Она посмотрела на Рому, и он тут же улыбнулся ей. И от этой улыбки — от этой чертовски приятной улыбки! — Насте чуть полегчало. Она вновь перевела взгляд на Эльвиру Рафаэльевну и когда заговорила, в её голосе не было и намёка на дрожь. — Перед тем как показать свои способности, я хочу знать, на что претендую. Расскажите мне о фильме.

О да… В игру вступила чертовка. Наконец-то.

Рома расслабился и начал просто наслаждаться тем, как его девушка потихоньку разгорается, чтобы вспыхнуть ярким пламенем и доказать всему миру, что пламя это должен увидеть каждый во всех кинотеатрах этой огромной планеты.

После слов Насти в кабинете (в безумно маленьком кабинете) повисла тишина, но не тягучая, а наоборот — выжидающая, будто была этаким затишьем перед бурей. Прерывал её только мерный стук ногтей по металлической ручке, которая у Эльвиры, похоже, была самой любимой. Это постукивание со временем начало успокаивать и даже слегка убаюкивать Рому, так что его веки вдруг показались тяжелее обычного, а подруга-усталость массировала плечи, предлагая немножечко поспать.

Спустя несколько секунд молчания Эльвира заговорила:

— Вы хотите знать о филь…

— Дайте мне пощёчину. — Рома чуть наклонился к ней, смотря прямо в глаза.

— Что?

— Дайте мне пощёчину. Пожалуйста. — Впервые с её лица спала маска безразличия, и теперь на нём читалось искреннее замешательство. Флуоресцентные лампы просвечивали в глазах удивление и лёгкую потерянность, которая просто не могла быть у такой серьёзной, всегда знающей, что делать, женщины.

Но она была.

— Эльвира Рафаэльевна, просто влепите мне оплеуху, чтоб мозги ударились об череп и я перестал хотеть спать. А то вы так убаюкивающе стучали по этой ручке. — Он дотронулся до неё и ощутил тепло настоящей стали.

Маленькие

глазки цвета забытого всеми болота внимательно изучали его лицо, но в них всё так же проглядывал тот самый испуг, возникающий, когда тебя поймали за чем-то постыдным, за чем-то очень и очень личным.

Рома сдерживал этот взгляд, пока его не ударили.

Голова тут же откинулась вправо, а левую щеку обдало жаром. На миг перед глазами взорвалась армия чёрных точек, рассыпавшихся по всему миру. И уже через секунду контуры реальности стали чётче, будто бы вгрызались в глаза и наполнялись более яркими цветами.

— Так сойдёт?

— Сойдёт, — Рома приложил к щеке ладонь и почувствовал, как горяча кожа. — Ещё как сойдёт. Спасибо большое, теперь я точно не засну дня два.

Эльвира перевела своё внимание на всё ещё стоящую Настю, скулы которой слегка тронула кровь. Она вновь начала постукивать ногтями по ручке, но почти сразу же перестала и отложила её, сцепив ладони в замок. Подбородок вновь вскинулся, а в глаза вернулась уверенность, что всё идёт под полнейшим контролем.

— Я хочу знать про два других аспекта, которые смутили вас, Анастасия.

— Но вы не рассказали мне о филь…

— Милочка, — Эльвира подалась вперёд, не переставая сверлить взглядом юную красавицу, внезапно решившую, что она может быть актрисой, — вы сейчас не в том положении, чтобы ставить мне условия. Вопросы здесь задаю только я, так что не думайте…

— У вас вкусные духи, — Рома придвинулся к Эльвире чуть ближе и с шумом втянул воздух над её плечом. — Охренеть какие вкусные духи! Это что? Лаванда? Или аромат индийского мёда? Я слышал, он очень вкусный. Вы когда-нибудь пробовали индийский мёд?

— Нет, ни разу. — Пальцы в замке слегка напряглись, казалось, сам замок стал прочнее.

Рома взял недавно отложенную ручку и зажал её меж указательным и средним пальцами.

— Знаете, в школе я увлекался тем, что писал рассказы. Зачастую неплохие. Многие девочки плакали, когда читали их, и как же мне при этом было приятно! Но, — конец ручки стукнулся о стол, — жизнь сложилась так, что я не стал тем, кем хотел стать — писателем. Грёбанным писателем, представляете? — Рома засмеялся, украдкой бросив взгляд на Настю. Та стояла на месте — ничего не понимающая и краснеющая всё больше и больше.

Проигнорировав это, он продолжил:

— В итоге я стал бизнесменом. У меня есть своя небольшая компания, даже конторка, но тем не менее она приносит мне приличную прибыль. Также у меня есть куча связей, особенно в компаниях-застройщиках, так что живу я неплохо. Можно даже сказать — шикарно! Но временами — обычно это происходит глубокой ночью — мне хочется писать. Плевать что, главное — писать. Я наслаждаюсь самим процессом, понимаете? Вам знакомо это чувство?

Мутно-зелёные глаза непонимающе смотрели на него, и яркий свет ламп только подчёркивал то замешательство, что сквозило в этих зрачках.