Аргентум
Шрифт:
– Ты слышал – есть люди, которые чуют воду?
– Слышал. Но дядя говорил, что это предрассудок.
– Нет, это правда. И не только воду. Рудничный газ. Золото. Свинец. А Дон чует серебро. Только серебро и ничего больше. Не знаю, как это у нее получается. Может, это у тамошних в крови. Она ведь родилась там, где потом открвли прииска. Или из-за ее индейских предков – говорят, они что-то такое знали… Так вот, Расселы всегда находили серебро. И действительно, могли бы разбогатеть, если б вовремя спохватились. Но у Эда деньги не задерживаюся. Ты же видел. И не то, чтобы он сам все пропивал и проигрывал. Но он не успокоится,
– О'Лири знают?
– Конечно, знают. И думают, надо скрывать. А зачем? Что нам здесь – клады искать? Серебряные ложки в особняках? Для этого дара не надо.
Душное и безрадостное лето подходило к концу. Приближался Хэллоуин. Решено было встряхнуться. На ярмарку направились всей компанией, включая детей.
Кругом толпились ряженые, и Дон Рассел в своем наряде, вывезенном из Невады, казалась одной из них, и никто не обращал на нее внимания. Немного посовещались, какое развлечение выбрать первым, и направились в тир. Здесь их ждала небольшая неожиданность.
– Ничего себе шуточки! – сказал О'Лири.
Хозяин тира, видимо, тоже пострадавший из-за акта конгресса, и вправду своеобразно пошутил. На мишенях в центре он укрепил вышедшие из обращения серебряные доллары.
Дон Рассел впервые за то время, что Джеф ее знал, нескольео оживилась.
– Дайте-ка мне, – сказала она.
Хозяин тира недоуменно пошевелил усами, но у бывших старателей это не вызвало удивления. Рассел заплатиk пять центов. Она выбила три мишени,одну за другой, затем с явным сожалением опустила винтовку.
– Все по-прежнему, – сказала она, машинально поглаживая ложе винтовки.
–Можно, я попробую? – вдруг сказал Джуеф.
– Передай ему свою удачу, Дон!
К собственному изумлению, он также попал в монету.
– Разорим хозяина! – орал Рассел.
Потом еще стреляли – и опять удачно. Вышли нагруженные призами. Потом гуляли, катали детей на карусели, ели сосиски, пили пиво, танцевали, еще была какая-то чепуха – Мэгги только успевала хватать детей за руки. Возвращались глубокой ночью. Гроза началась, когда они уже подходили к своему пустырю. Со всех ног бросились к навесу бакалейной лавки. Джеф прижался к стене. Его почему-то всегда пугали осенние грозы.
– Дайсон! Где Дайсон? – завопила Мэри.
Откуда-то сквозь шум дождя донесся голос мальчика.
– Мама, не бойся! Я под деревом стою!
– Выпорю мерзавца, – пробормотал О'Лири.
– В дерево может ударить молния, – сказал Джонсон.
Дон Рассел уже бежала к вязу.
Послышался раскат грома. В жутком мертвенном свете Джеф увидел, как женщина вытасекивает мальчика из-под дерева. Потом вспышка ослепила его. Черный силуэт дерева, обведенный огненным контуром, возник перед зажмуренными глазами.
Куда ударила молния – в дерево или…
Они бежали. Миссис Рассел лежала на земле. Дайсон стоял рядом. Ее лицо казалось совсем белым, черные волосы, пропитанные водой, блестели. Она силилась приподняться.
– Не бойтесь. Со мной все в порядке.
Рассел подхватил ее за плечи.
– Со мной все в порядке, – повторила она.
Как ни странно, действительно, незаметно было, чтоб она пострадала. В молчании
Да, с ней все было в порядке. Однако с той ночи миссис Рассел стала умирать. Все деньги, выигранные в тире, Рассел извел в уплату докторам, и совершенно напрасно, потому что никакой болезни у его жены не находили. Просто она слабела и чахла с каждым днем.
– Она говорит, что хочет вернуться в Аргентум-Сити, – сказал как-то Рассел.
– Зачем? Ведь это мертвый город.
– Я знаю. Но она так говорит.
В конце концов ничего не осталось, как предпринять эту идиотскую, как выразился Рассел, поездку. Отправлялись вчетвером – О'Лири не могли оставить детей. В вагон миссис Рассел вносили на руках.
Почтовые рейсы от железной дороги до брошенного города были отменены. Пришлось нанять фермерскую повозку, и то за бешеные деньги. Наконец они прибыли. За те месяцы, что Джеф общался с Джонсоном и Расселом, многократно повторяемое «мертвый город» должно было его подготовить. Но это оказалось даже страшнее, чем он ожидал.
Никогда онне мог представить себе города совершенно пустого. И к тому же Аргентум-Сити был временным городом, построенным по случаю, потому он так быстро разрушался. Все рассыхалось, сыпалось, оползало. И только ветер нес пыль по безлюдным улицам. Да, пылью было припорошено все вокруг.
Но эта мертвящая атмосфера действовала на миссис Рассел самым живительным образом. Уже когда город показался в виду, она смогла встать на ноги, а теперь и вовсе шла без посторонней помощи. Выйдя на середину деревянного настила, занесенного песком, она постучала по нему каблуком.
– А серебро здесь еще есть, – сказала она. – Только там, в глубине…
– Есть-то оно есть, только какой от него прок? – проворчал Джонсон.
Внезапно померещился какой-то странный шум, несомненно производимый людьми. Это было подозрительно. Джефу и Дон велено было укрыться в одном из домов, таком же распотрошенном , как и все остальные, но с целыми крышей и дверью, Рассел с Джонсоном отправились на разведку. Вернулись они часа через полтора. Все объяснилось очень просто. В город прибыли рабочие «Южной Тихоокеанской». Железнодорожная компания собиралась прокладывать на месте бывшего города ветку и откупила землю у прежних владельцев. Со строительной бригадой и встретились Джонсон с Расселом, причем Рассел, по своему обыкновению, успел поругаться с подрядчиком, и Джонсон утащил его, пока дело не дошло до драки, но оставаться дальше в городе было неблагоразумно.
Они разбили палатку на склоне Силвер-Хилла. Миссис Рассел выздоравливала на глазах. Она бродила по горе, но чаще сидела возле палатки, глядя всегда в одну сторону – туда, где подобно гигантскому призраку, темнел заброшенный рудник. Она продолжала молчать. Разговаривали Джонсон и Рассел – им было что вспомнить. Но разговоры эти наводили тоску. Ближайшие рудные жилы были выработаны, а разработка залежей, которые, возможно, остались в шахте, не окупила бы себя.
Прошло два дня. Провизия у них кончилась, и пришлось скрепя сердце направиться в лавку «Южной Тихоокеанской». Джонсон, опасаясь отпускать Рассела одного, поплелся за ним. Джеф, не привыкший к здешнему сухому климату, все время боролся с сонливостью. Пробовал пройтись, но здешние видыне способствовали улучшению настроения. Он вернулся к палатке.