Архангелы и Ко
Шрифт:
Боевик Фурункул опять вздёрнул брови. Крэнг скорчил Клаусу жуткую гримасу, а Молчанов торопливо сказал:
– Мы опасаемся конкурентов. Когда зайдёт речь о реализации прав первопоселенцев, нам сможет обломать кайф любая мелочь. Например, доказательное свидетельство об использовании нами недозволенного оружия. Не говоря уже о том, что на нас могут попросту уронить что-нибудь нехорошее. Кусай себе потом в аду уши, что засветился сдуру…
– Именно, – нетерпеливо бросил капитан «Каракала».
Крэнг кое как застегнул на себе всё-на-свете-отталкивающий камуфляж и, более ли менее выпрямившись,
– А сколько от меня должны отлопать живьём, прежде чем я получу право на выстрел?
– Ну, возможно… э-э-э… возможно, примерно треть? – предположил псевдо-Рашн.
Дикки-бой подумал и объявил:
– Вряд ли я столько вытерплю.
– Верни лучевку обратно мне, – мило улыбнулся Матвей. – Уж я-то обязательно вытерплю… если жрать будут тебя.
Клаус сказал нарочито бесцветным голосом:
– Для самозащиты извольте получить штурмовые винтовки реактивно-пулевого боя. Прошу наблюдать… – он взял в руки одну из груженных на столообразного робота матово-чёрных длинноствольных уродин. – Полуоптический прицел. Предохранитель: вот так – перевод в боевое положение. Магазин: так – вынимаем, так – вставляем. Затвор: вот так – досылаем патрон в патронник. И – огонь. Стрельба выбросом гильз не сопровождается ввиду полного отсутствия таковых. Понятно?
Только один псевдо-Рашн ответил: «Да». Крэнг и Фурункул хором издали носами презрительное «ф-фы» (дескать, нашел кого и чему учить!).
Афганонемец этого фыканья словно и не заметил:
– Чтобы винтовка данного типа полностью освоилась с хозяином, достаточно двух-трёх пробных выстрелов (надеюсь, обстановка снаружи даст нам такую возможность). Что ещё?.. Ну, краткая характеристика: ёмкость магазина – сто двадцать патронов; боевая скорострельность – до ста двадцати выстрелов в минуту, дальность эффективного огня в здешних условиях – до пятисот метров, убойная сила позволяет разобраться с любой здешней сухопутной дрянью. Все детали выполнены из «омертвлённого» керамоуглерода, ствол оснащён пламегасителем – так что можете палить в своё удовольствие…
– Ему же больно будет, – перебил Крэнг.
– Кому? – малость опешил Кадыр-оглы.
– Моему удовольствию, – Дикки-бой якобы невольно опустил взгляд куда-то чуть ниже своей поясной пряжки.
Фурункул заржал (кажется, только из солидарности с непосредственным начальством). Клаус мучительно нахмурился и Матвей счёл необходимым объяснить ему:
– Это он, понимаешь ли, шутит так. У него, понимаешь, чувство юмора.
С минуту Клаус продолжал морщить лоб. Потом сказал:
– Предупреждать же надо!
А потом вздохнул и продолжил прерванный инструктаж:
– Так, проверьте на поясах… Антибион: универсальный дезинфектор и дезинсектор в одном корпусе, активируйте прямо сейчас однократным нажатием красной кнопки и не выключайте до возвращения. Далее – биноскоп, подсумок с двумя запасными обоймами, термокинжал (включается надавливанием… прошу наблюдать: вот здесь). Майне херен, особое внимание, битте: комплект для заращивания прорех на комбинезоне в случае образования таковых…
– А средство для заращивания собственной шкуры есть? – осведомился Крэнг. – Вряд ли всадники будут делать прорехи только в комбинезонах.
Клаус лишь плечом дёрнул, продолжаючи:
– …в
– А оно точно непользованное? – брезгливо осведомился неугомонный Дик, двумя пальцами снимая с пояса портсигарообразный приборчик.
– Точно-точно, – заверил афганонемец. – Только рекомендую учесть: поскольку это тоже энергоплотный прибор, употребление свести к предельному минимуму.
– Это как? – Крэнг недоумённо заломил брови.
– А элементарно: терпи до упора, и баста, – любезно просветил его Матвей, скалясь.
– Вот именно, – подтвердил Кадыр-оглы. – Так, господин Рашн, ты прихватил комп, что я тебе вчера подарил?
– Прихватить-то прихватил. Только я так и не понял, зачем он нам.
– Ну я же уже… Он может работать в режиме акустического синхронного транслэйтора. Забыл?
– Согласно информации упомянутого компа (и очень не только его), издаваемые всадниками звуки транслэйт-расшифровке не поддаются вусмерть, – собщил Матвей. Он скользнул взглядом по обернувшимся к нему напряженно-заинтересованным лицам, вздохнул:
– Так, похоже, моя очередь лекторствовать… Если не считать всякую макрель и скандальных околонаучных журналюг, то разумность местных аборигенов однозначно признаёт только один серьезный спец… правда, он разный там академик и все такое. Но признает он эту, значит, разумность с оговорочкой. Дескать, речь всадников – уж так, мол, и быть! – действительно речь, но основана, мол, на образном коде, а не на… как его бишь… а, во: не на ассоциативном. И, следовательно, их логика с человеческой точки зрения совершенно неалгоритмируема. Поголовное же большинство яйцеголовых вообще этак стыдливенько именует всадников не «разумные», а «организованные». На основании обеих теорий, во-первых, ООР, поколебавшись малость, приняла-таки официальное решение о нераспространении на всадников закона об аборигенских преимущественных правах. Во-вторых, имейте ввиду: если вас выпотрошат, то сделают это либо инстинктивно, либо из соображений, человеческому пониманию категорически недоступных. Легче вам от этого? Вижу, что да…. Вот… А в-третьих и главных, я принял научно-обоснованное решение о нецелесообразности таскания с собой лишнего полкила. Я не слишком… э-э-э… пространно аргументировал свою точку зрения?
– Ничего, не надорвёшься, – Клаус безмятежно проигнорировал и лекцию, и последний вопрос. – Ну, и последнее. Во избежание недоразумений предлагаю снаружи общаться исключительно на каком-нибудь одном языке. Раз уж мы сейчас всё время галдим на глобале, его давайте и придерживаться. И, недоразумений же во избежание, предлагаю с полуслова исполнять все указания господина бухгалтера Рашна. Он заявил, будто точно знает, что и как мы сейчас должны делать. А объяснить ничего не хочет. Вот и пусть берёт ответственность на себя. Согласны?