Архангелы и Ко
Шрифт:
Разобраться в выражении хищной аборигенской морды, естественно, не представлялось возможным; так что позыркиванье могло означать что угодно. Например, равную опаску перед человеческим злым оружием и перед самим человеком. Или… Чёрт, уж не подумывает ли поганая обезьяна испытать покупку на отрыгнутом тучами неправильном продавце?!
Матвеева рука помимо хозяйской воли судорожно задёргалась у пояса, нашаривая термокинжал, но тут внезапное, ощущаемое не слухом, а коленями через почву и комбинезонную «ткань» тяжкое гупанье вынудило бухгалтера испуганно заозираться.
Оказывается, двое верховых аборигенов успели отбыть
Мимика всадника была для Матвея загадкой, а вот более чем своеобразные приплясывания «лошадки» почему-то ни малейших сомнений не вызвали в её недружелюбных намерениях.
«Не шевелись!»
Нет, Матвей бы и так вряд ли сумел вытряхнуться из полуобморочного столбняка. Даже если бы сразу понял, что это вновь проснувшаяся программа «Боохр-7» именно его, Матвея, предостерегает от шевеления, а не пытается строгим окриком остановить всадническую подседельную жуть. И даже если бы сразу понял, что любое шевеление попросту бесполезно. Отбиться от на глазах звереющей скотины термокинжалом нечего было и думать, винтовку загораживал шимпанзоид со своими клыками…
«Не вздумай бежать!» – продолжал поучать ноут Боохровским голосом.
Бежать? Куда?! Сзади – обрыв и всадники-часовые, а впереди… даже разнаиполнейшему кретину не взбрело бы кидаться навстречу ЭТОМУ…
Да уж, кретину бы не пришло. А вот аборигену планеты Байсан пришло. Коротко оглянувшись, спешенный всадник отчаянно заверещал, кинулся навстречу своему взбеленившемуся без надзора транспортному средству; с полдороги вдруг решил вернуться к винтовке, схватил её, припустил обратно – на трёх, таща оружие за ремень…
И только тут «Боевое охранение» сочло, наконец, нужным успокоить хозяина: «Объект агрессии не ты».
Матвей и сам уже это видел. Носорогобронеконь встретил подбежавшего шимпанзоида плёточным взмахом совершенно уж по-невозможному выхлестнутого языка. Секундою позже всадник мордой вниз валялся на щебнистых угольях, прикрывая ладонями голову, визжа и мелко трясясь, а бронированная скотина с вибрирующими воплями охаживала его языком – да как! Только пыль летела из кудлатой спины.
Приоткрыв рот, Матвей таращился на сцену экзекуции, а комп бубнил голосом транслэйтер-программы: «Не пригодное ни к чему путному порождение жабродышащего слизня, больного несвойственной этому виду живых существ стыдной болезнью! Междометие, выражающее крайнюю степень негативных эмоций. Не способное к восприятию обучения существо, опозорившее владельца своей нерадивостью! Сколько я должен (должна, должно) ждать выполнения своего приказа?! Далее следует однообразное повторение труднопереводимого лингвообразования, вероятно, побуждающего собеседника к получению чего либо…»
И только теперь дошло до бухгалтера Рашна, что он, бухгалтер, так по сию пору и не удосужился выяснить: а каким же именно видом живых существ издаются звуки, относимые компом к алгоритмируемой группе «В»?
Ноги тряслись и подламывались – если и не на каждом
Вообще-то пресловутая добыча оказалась чуть меньше, чем ожидалось: байсанцы своего земного брата по разуму изрядно надули.
…Давеча Матвею довольно-таки изрядное время пришлось ждать, пока разъярённая «лошадка» отведёт душу. Потом исхлёстанный всадник долгонько лез на своё всадничье место – кажется, порка не шибко благотворно сказалась на ловкости неудалого шимпанзоида. К тому же взять оружейный ремень в зубы он догадался, а вот закинуть оружие за плечи не допёр, отчего и взобрался в седло лишь с седьмой или девятой попытки.
Наконец, выслушав перевод очередного лингвопостроения на базе всяческих органов экзотически больных жабродышащих слизней, бухгалтер Рашн получил долгожданную возможность полюбоваться всаднической исполосованной спиной и поросячьим хвостиком лошаденосорога.
Минуту-другую (пока всё вышеописанное не скрылось за развалинами) Молчанов приходил в себя. Потом он встал на ноги и немного постоял, заново привыкая глядеть на мир с полной высоты своего роста. Потом одним движением оторвал биноскоп от вотч-амбразуры и довольно долго пытался затолкать его в подсумок с бесполезной теперь запасной обоймой. Наблюдательный прибор в подсумок отчего-то не лез. В конце концов Матвей на строптивый прибор осерчал, уронил его, пнул пару раз и отправился к валяющемуся на песке всадническому чехлу.
Вот тут и обнаружилось, что стрел-то в чехле, как договорено – пять, но к двум из них вместо алмазных наконечников приделаны весьма впечатляющего размера то ли когти, то ли зубы какие-то. Всё ещё пребывая в состоянии изрядного обалдения, Матвей было намерился догонять недобросовестных торговых партнёров, дабы предъявить им справедливые претензии. К счастью, он вовремя сообразил, что затея не выгорит. Он же не требовал за винтовку именно аутбриллы! Увы, сам виноват: что прошено, то и дадено. Ну, ладно. Всё равно неплохой получился довесок к главному: три да еще один – это будет четыре.
Факт, что три плюс один равно именно четырём, а не, к примеру, восемнадцати, почему-то показался бухгалтеру Рашну очень забавным. Настолько забавным сей факт ему показался, что ещё пару-тройку минут означенный бухгалтер посвятил радостному смеху и неустанному повторенью на все лады заново открытой арифметической истины.
Зато потом, сообразив, что все эти поведенческие аномалии – всего лишь реакция на нешуточный перепуг да нешуточное же везенье, он мгновенно успокоился.
И отправился в обратный путь, мысленно любуясь брильянтовым сверканием перспектив.