Археоскрипт
Шрифт:
— Ничего себе площадка, — улыбнулся археолог, — три миллиона квадратных миль.
— Так ведь и город тоже был «ничего себе» — достигал стратосферы, и жило в нем около миллиарда человек. Трудно представить себе, что даже после взрывов кварковых бомб не осталось там ничего. Но допустим, что так оно и произошло температура не ниже той, которая возникает в недрах звезд, за несколько секунд расплавила и выпарила грандиознейшее сооружение, но ведь кратера-то нет! Выходит, то, что находилось в глубине коры, должно было остаться. Бункер «Археоскрипт» несомненно уцелел…
— Простите, —
— Центрум.
— Троя, Библос, Вавилон, Сидон, Баальбек — эти названия мне о чем-то говорят. Но Центрум… Простите, ни в каких источниках…
— Источники есть. Имеются даже изображения и планы.
— Быть может, вы имеете в виду Вавилонскую башню? Многие художники ее рисовали, естественно, прибегая к своему воображению.
— Я видел репродукции, — произнес Туо еле слышно. — Вавилонская башня — это детская игрушка в сравнении с Центрумом. Хотя, если вдуматься, не исключено, что навеяна она именно воспоминаниями о Центруме, что она подобие гигантского города, о котором последующие поколения помнили, как о давнем сне. Это возможно. Иначе на какой же почве могла возникнуть легенда о башне, которая касалась неба! Только темные люди, не зная истинной причины, акт разрушения приписали богу.
Туо рассказал археологу о своей планете Филии, о снимках Центрума, которые по сей день хранятся в тамошних музеях. И особенно детально — об Археоскрипте — своеобразном послании поколениям потомков.
Археолог слушал как-то напряженно, нервно. По всему было видно, что он не верит Туо, но делает вид, что его все это интересует.
Когда Туо умолк, хозяин забарабанил пальцами по карте.
— Центрум… Центрум… А что вы думаете, это таки интересно… — и он бросил многозначительный взгляд на Лаконтра.
— Интересная выдумка? — улыбнулся Туо, и археолог вздрогнул, ибо это была его мысль. — Говорите, пожалуйста, то, что думаете, я не обижусь.
— Ну что ж, — замялся археолог, — все это, право, интересно, и, если бы не было у меня сейчас срочной работы…
Туо встал: стройный, красивый, как лотос.
— Не верите вы мне, не верите ни на йоту. А ведь то, что Центрум существовал, да еще и долгие тысячелетия, совершенно точно — так же, как то, что у вас в кармане — приглашение на симпозиум африканистов и что мысль о нем не давала вам покоя последние минуты.
Археолог покраснел, хотел что-то сказать, но только заморгал. Черт возьми, ведь действительно у него в кармане такое приглашение, и на самом деле думал он о нем. Кого это привел Робер? Как сверкают глаза у этого юноши! Гений или умалишенный?
— Необычное, невероятное может показаться сумасбродством или какой-то мистикой, — сказал Туо, и археолог почувствовал, что у него заболела голова. — Но все-таки Центрум существовал!
— Вы — как Галилей, — попытался пошутить археолог. — «А все-таки она вертится!» Робер, передайте, пожалуйста, привет Луизе, — поспешил он попрощаться. — И Марте.
Лаконтр поблагодарил. Он и Туо пожали археологу руку и ушли.
— Что с ним случилось? — вслух рассуждал Лаконтр. —
— Между людьми — стены, перегородки, — мрачно произнес Туо. — Недоверие и страх. А топор уже отточен и готов к действию.
На вечере Филии Робер Лаконтр, наливая Туо рому из початой бутылки, сказал:
— Вы мне напоминаете пловца, который гребет против течения. Выпьем за ваш успех. Вперед, наперекор всему!
Туо улыбнулся. Употребление спиртных напитков было для него совершенно непонятным явлением, какой-то бессмыслицей. Он был уверен, что Лаконтр все время пьет из одной и той же бутылки, так что получается немного. Невдомек было наивному инопланетянину, что хитрый Робер все время доливает в эту бутылку из других, и все до половины, чтобы обмануть бдительность Луизы.
— А я представляю себе песчаную гору, — сказала Анита. Большую такую, и песок меленький-меленький. Хочешь взойти на нее, а ухватиться не за что, ноги вязнут, песок осыпается и тащит назад.
— И все-таки не засыпать нас песком! — Марта сверкнула глазами. — Выше голову, у меня появилась еще одна идея!
Все с интересом посмотрели на нее, на ее улыбающееся лицо, на руки, гладившие полосатого тигренка.
— Ну скажи, скажи, деточка, что ты там придумала? — подмигнул Лаконтр, отодвигая пустую рюмку.
— Я вспоминала того историка, который написал книгу об Атлантиде… как же его…
— Леон Мендоса, деточка!
— Да-да, Леон Мендоса! Он собрал все об Атлантиде, начиная с диалогов Платона. Это целая атлантидеология. Часто пишет он на эту тему в журналах, в газетах. Производит впечатление человека энергичного и целеустремленного. Может быть, он поддержит?..
Леон Мендоса принял ранних посетителей в библиотеке. Книжные шкафы, вмонтированные в стены, были забиты книгами. За широким окном с тонкими рамами вырисовывался вдали силуэт собора. Атлантолог был человек пожилой, но, несмотря на это, подвижный, с быстрыми и непрерывно жестикулирующими руками, напоминавшими руки гимнаста, проделывающего какие-то комические упражнения. Лицо его с орлиным носом испещрено было морщинами.
— Это я подала мысль нашему уважаемому гостю — познакомиться с вами, — сказала Марта, опускаясь на стул. — Ваши исследования, связанные со всем, что касается Атлантиды, оригинальные предположения и гипотезы очень заинтересовали нас.
— Это с вашей стороны весьма любезно. — Мендоса поклонился и широко развел руки.
— Наш гость доктор Туо располагает некоторыми сведениями об Атлантиде.
— Что вы говорите?! — Хозяин посмотрел на Туо с такой заинтересованной настороженностью, с какой смотрит охотник на дичь, и морщинки разбежались от уголков глаз по лбу и переносице. — Вам удалось установить нечто, до сих пор не известное?
— Да, — отвечал Туо, — и я располагаю материалом достоверным и совершенно конкретным.