Архипелаг
Шрифт:
– Понял, – кивнул Сергеев, отошел в тень метров на десять от домика и, присев на колено, вскинул автомат.
Алексей тихо подпер дверь домика Деда, потом вынул из костра горящую палку и поджег двери сначала одного, потом второго домика с братвой и тоже отбежал чуть назад…
…все было закончено, Сергеев все еще приходил в себя от того, что они только что устроили. А Алексей прошел и сделал всем контроль, потом подошел к Сергееву и сказал:
– Жестко? Да, жестко, потому что это война, боец… и тут не до реверансов и благородства, способ не важен, важна цель, и мы ее достигли… Связывайся с «Авророй»
Алексей размотал трос на пне и потихоньку стравил его в реку, опустив на дно. Сергеев докладывал на «Аврору» о завершении операции, опустившись на колени, и наблюдал, как командир перетаскивает трупы ближе к берегу, потом Алексей направился к дому деда, убрал полено и открыл дверь.
– Ба-бах! – раздался оглушительный грохот, и Алексей отлетел от двери метров на пять, Сергеев замер на секунду, пытаясь понять, что произошло… из домика вышла женщина с обрезом двустволки в руках, подошла к лежащему на земле Алексею, переломила стволы, вставила патрон и подняла оружие… но выстрелить не успела… Сергеев выпустил две очереди, и она упала рядом с Алексеем.
– Вот же… вот же дурак… – прохрипел Леха, когда Сергеев, сняв с него разгрузку и куртку камуфляжа, не умело пытался его перевязать. Большая часть заряда прилетела в разгрузку, размолотив магазины в подсумках, но и в грудь и в живот досталось.
– Как же так, командир? – всхлипывая, спросил Сергеев.
– Отставить ныть!.. Я просто… просто я с бабами и детьми так и не привык воевать… – ответил Алексей и закашлялся, закрыв рот рукой, потом посмотрел на забрызганную кровью ладонь, – паршиво, я уж надеялся, что пронесло и всего-то ливер отшибло. На «Аврору» сообщил?
– Да, командир, сообщил… уже плывут, – ответил Сергеев, смотря, как быстро наполняется кровью повязка на пару сантиметров ниже ключицы справа.
– Сопли подбери, боец! – сказал Леха и снова закашлялся. – Я и так прожил больше чем нужно… Дашку вытащили… и нормально… Скажи Николаичу – не надо меня сжигать… тогда уж здесь похороните, до Сахарного не довезете… жарко, протухну…
– Командир, вон уже «Аврора» швартуется, может обойдется…
– Нет, Сергеев, в этот раз не обойдется… Николаича берегите, – сказал он и на выдохе закрыл глаза, еле заметно улыбнулся, перестал дышать и его сердце сократилось в последний раз.
342-й день. Мыс Алексея
Алексея мы похоронили, как он и просил. Место выбрали хорошее, на мысу рядом с устьем, с этого места открывался отличный вид, и на новые берега, омываемые новым океаном, и на быструю реку Северную. Почетный караул отстрелялся траурным салютом, Иваныч произнес какие-то слова, хорошие, наверное, но я их не слышал… Я стоял рядом с могилой, которую ребята аккуратно обложили плоским песчаником, а боцманская команда вкопала трехметровый крест из толстого бруса. Я стоял и курил, наверное, уже третью сигарету подряд и прислушивался к себе… пустота, пустота и тоска. Кто-то принес и установил на могилу крышку от патронного ящика, закрепив ее под углом к кресту, с аккуратной надписью краской «Гвардии майор Алексей Петрович Сальников».
Все разошлись готовиться к отплытию, и у могилы остались только я, Иваныч, Вася и Даша. Иваныч присел к могиле, поставил
«Аврора» вышла из устья и плавно пошла вдоль берега, проходя мимо мыса Иваныч подал три раза сигнал сиреной, потом наклонился к микрофону громкой и сказал:
– Вахтенным занять боевые посты.
В свою каюту я пустил Дашу и малую Ольгу, а сам, притащив в рубку раскладушку, уселся на «баночку» у иллюминатора и молча смотрел на удаляющееся устье Северной и возвышающийся на мысу крест.
Двух мальчишек десяти и двенадцати лет мы забрали с собой, выяснилось, что их в Митрофановку привез дед с прииска, а на прииск они попали с какой-то группой выживших. В Митрофановке мальчишки занимались по хозяйству и на посылках, особо их не жаловали, кормили тем, что осталось с общего стола, и ну давали ход рукам, периодически оставляя синяки на их тщедушных тельцах.
Перед отходом Яковлев собрал все трофеи и погрузил их на мотобот, который сейчас болтается позади «Авроры» на буксире. Единственный остававшийся дом в Митрофановке тоже облили бензином и сожгли, сложив внутрь тела братков Тульского.
346-й день. О. Сахарный
Еще на переходе Вася дал радиограммы в Лесной и Лунево по поводу «купеческой дочки» Оксаны. И сейчас, стоя на открытом мостике, когда «Аврора» идет вдоль берега Сахарного и до пирса чуть больше кило метра, я уже наблюдаю в бинокль стоящий рядом с «Мандарином» «Альбатрос». Спустя полчаса уже слаженная боцманская команда сделала свое дело, наш корабль пришвартовался, и сходни стукнулись об пирс.
– Оксана! Оксана! – крича на бегу и чуть не сбив боцмана с ног, по сходням вбежал на палубу профессорского вида мужичок, в белых брюках, белой же рубахе и в соломенной шляпе. – Где Оксана?
– Да тут твоя Оксана, – крикнул я ему с открытого мостика, – подожди, сейчас поднимется из кубрика.
– Макарыч, слышишь меня, – сделал я вызов в рацию, увидев, как он спускается по дороге к пирсу.
– Да, Сергей, слышу.
– Принимай людей, схема прежняя, размещай на хуторе.
– У нас тут еще десяток переселенцев на днях прибыло от Фимы, на хуторе уже нет места.
– Вызывай Михалыча, пусть у боцмана две палатки армейские большие и раскладушки заберет, места хватит.
– Понял.
Люди потянулись вниз по сходням, неся с собой свой нехитрый скарб, а большинство было и вовсе без него.
– Папка! – крикнула Оксана, поднявшись из кубрика, и бросилась ему на шею.
А я стоял и смотрел на эту бурю эмоций… внизу на пирсе стояли обнявшись и плакали Маша и Даша. У меня засвербело в носу, я поднял голову вверх и подумал: «Видишь, Леха? Наверное, видишь».