Архивариус
Шрифт:
– Техником на энергостанции, – весело отвечает Красимира, всё еще улыбаясь после той шутки Дениса. – На нашей, Западного квартала.
Интересно, может ли кому-то прийти в голову украсть что-нибудь на энергостанции…
– А кем оказался убийца? – нарушает ход моих мыслей Денис. – И кстати, где он сейчас?
Ну что ж. Самое время поделиться с коллегами проблемой.
– Подождите нас, пожалуйста, здесь, – говорю я Красимире и, повернувшись к Денису, таинственно поясняю: – У меня есть кое-какая оперативная информация.
Мы оба заходим в прихожую и плотно закрываем за собой дверь.
Когда Денис
– Срань Господня! – Денис хватается за голову.
– Не богохульствуй, – говорю я. – Ты же знаешь, что мне это неприятно.
– Не переживайте, – успокаивает нас китаянка, – никакой катастрофы не произошло. Раз вы не можете вычислить убийцу по системе мониторинга, мы вычислим его по геному. – Она делает паузу, словно ожидая, что кто-то из нас сейчас спросит, что это такое. Но мы молчим с умным видом, и она продолжает: – На основе собранной здесь роботами биоинформации можно будет расшифровать его геном и произвести реконструкцию внешности. Правда, есть одна проблема…
– Какая проблема?! – одновременно вырывается у нас с Денисом.
– Боюсь, что на это уйдет около шести часов.
– Шесть часов? – не понимаю я. – Как такое может быть? Разве эта процедура не занимает от силы десять минут?
– Вы правы. Но перед самым моим отбытием сюда… когда я уже заказала себе андроида и собиралась надевать нейрошлем… с нашими компьютерами произошел странный сбой. Я впервые с таким сталкиваюсь. Всё вскоре заработало снова, но оказались повреждены несколько программ – и среди них как раз та, которая производит реконструкцию по геному.
– Ну так связались бы с Резервным фондом, – резонно замечает Денис, – и получили бы копию программы.
– Вы забываете, что у них сейчас глубокая ночь. Да, когда через шесть часов начнется их рабочий день, мы непременно так и сделаем.
Сказав это, китаянка нагибается и поднимает с пола ту скомканную черную ткань, которую я не позволил поднять Красимире.
– Впрочем, кое-что о внешности убийцы, – продолжает она, разворачивая ткань, – я вам могу рассказать уже сейчас.
Перед нами возникает черная шапочка-маска с прорезями для глаз.
У меня непроизвольно вырывается громкий смешок. Возможно ли, чтобы убийца обронил ее? Осуществить тщательно спланированное преступление, каким-то неведомым образом стерев записи в системе наблюдения целого квартала… и вдобавок лишив криминалистов программы по геномной реконструкции… но при этом обронить маску на месте преступления!
Похоже на откровенную издевку. Или, может быть, он подбросил ткань с чужим биоматериалом, рассчитывая повести нас по ложному следу?
– Роботы просканировали маску, – китаянка словно прочитала мои мысли, – и мобильная лаборатория в этом чемоданчике уже сопоставила данные с другим биоматериалом, обнаруженным в квартире. Маска безусловно была на человеке, приходившим ночью к жертве. И взгляните… – Она держит пинцетом волос. – Это из его усов. Длинные пышные усы, их концы он закручивает кверху.
– А что насчет прически? – интересуется Денис.
– Бреется налысо. Согласно имеющимся данным, это тоже можно утверждать с полной уверенностью.
Китаянка возвращается к работе. Сначала
– Чисто теоретически, – шепчет Денис мне на ухо, – можно взглянуть на эту усато-лысую физиономию еще до обеда.
– Как это?
– Ну, если кто-нибудь из жильцов подъезда случайно наткнулся на него в лифте или коридоре, то у такого свидетеля, – Денис подносит пухлый палец к своему виску и постукивает по нему, – можно прямо у нас в участке, в лаборатории, достать из мозга зрительный образ.
Как же я сразу не сообразил!
Всё верно. Разумеется, из-за стертых файлов система мониторинга не сможет указать на жильцов, которые с часа до двух зашли к себе домой и снова куда-то убежали... либо вышли из квартиры и успели вернуться... Однако она элементарно вычислит каждого, кто в этот промежуток пришел к себе домой и так и остался там до утра, либо вышел из квартиры, а вернулся уже после двух! Элементарно сопоставив их местонахождение до стертого периода и после! Останется только связаться с такими жильцами по их имплантам и поинтересоваться, не встречался ли им данный тип.
А что-либо иное спрашивать у жильцов, пожалуй, просто глупо. С такой звукоизоляцией, как в здешних домах, даже соседи Радислава не могли ничего слышать. Ни разговоров, ни криков. Ровным счетом ничего.
– Правда, что-то я сомневаюсь, – добавляет Денис, –что свидетель, если таковой обнаружится, согласится всё бросить и...
Он замолкает, так как в прихожей снова появляется китаянка.
– Смерть наступила в час двадцать в результате остановки сердца, – сообщает она профессионально бесстрастным голосом. – Перед этим Радислава привязали к стулу и пытали. Электрическими разрядами, не оставляющими заметных следов. Кисть руки была отрезана, когда он еще был жив, при помощи бытового лазера. Кровотечение моментально остановлено обычным средством, которое применяется в медицине.
Все роботы-пауки закатываются обратно в чемоданчик, и китаянка закрывает его.
– Я закончила. Можете вызывать Архив-Службу. Руку с имплантом я им оставила на кровати, возле тела.
– Денис, свяжись с ними, – командую я, открывая дверь и пропуская даму вперед. – И пока они едут, порасспрашивай Красимиру, не пропало ли что-нибудь из квартиры. Пускай походит и посмотрит внимательно, окей? А я попробую найти свидетеля.
Мы с китаянкой спускаемся на лифте и прощаемся возле парковки.
Когда она исчезает в атомном синтезаторе, я вновь усаживаюсь за бортовой компьютер. Спустя пару секунд он немало удивляет меня тем, что в загадочный промежуток ночи никто не покидал своих квартир. И всего двое пришли за это время домой – мужчина и женщина с разных этажей.
Два человека на целый подъезд небоскреба?!
Впрочем, я перестаю удивляться, как только вспоминаю, что сегодня утром говорили по спортивному каналу. В программу 230-х Летних Олимпийских Игр вчера впервые была включена «тлачтли» – игра в мяч, широко распространенная у майя, ацтеков и всяких прочих индейцев. Соревнования проходили в Мексике, по нашему времени это было уже ночью, и все, кому не надо было утром на работу, смотрели трансляцию либо у себя дома, либо где-то в барах.