Архиведьма
Шрифт:
Неспешно спустившись по лестнице, я попала в просторный зал, полностью забитый народом в этот вечерний час. От гама заложило уши, в нос ударил запах множества блюд, от которого потекли слюнки. По залу непрестанно носились подавальщицы, поражая своей скоростью и ловкостью лавирования между стульев, столов и шатающихся посетителей.
Найти трактирщика оказалась проще простого, он сам подскочил ко мне и с подобострастной улыбочкой поклонился.
— Добрый вечер, госпожа Мира. Меня зовут Робер, я владелец этого скромного заведения. Рад видеть вас в добром здравии.
— Добрый вечер, — ошарашено пробормотала я. — Мне бы поесть.
— Конечно, конечно! — трактирщик вежливо подхватил меня под локоток и увлек в дальний конец зала, где как раз был единственный столик, каким-то чудом оставшийся свободным. Усадив меня на мягкий стул, Робер зачем-то притащил еще подушку и услужливо положил мне ее за спину. Затем трактирщик начал предлагать мне на выбор различные блюда. Больше всего он хвалил морскую каракатицу (брр-р-р, какая гадость!) в кисло-сладком соусе, которую только сегодня доставили телепортом с побережья специально по случаю нашего приезда. Вежливо отказавшись от деликатесов, я заказала картошку с бараниной и миску солений. Трактирщик разочарованно покачал головой и испарился.
Я оглядела зал. На невысоком помосте устраиваются музыканты, наверное, скоро будут танцы. Среди посетителей преобладают люди, слегка пьяные и веселые. То и дело с разных концов зала доносился громкий хохот. Также были замечены парочка троллей, молча пьющих что-то крепкое, компашка гномов, вместе со всеми дожидающаяся начала веселья и эльф за соседним столом, как назло, симпатичный длинноволосый блондин. Я смерила его злобным взглядом. Как раз в этот момент он обернулся и перехватил мой взгляд. Эльф удивленно приподнял одну бровь, а затем изогнул губы в ехидной ухмылке.
— Чтоб ты провалился, — сквозь зубы процедила я. Что-то в последнее время я стала крайне негативно относиться к блондинам. Наверное, потому, что они все поголовно напоминали мне про Арса.
В груди снова разгорелся костер, в глазах блеснули слезы. Спас меня от очередного падения в депрессняк Робер, принесший мой заказ.
— Чего-нибудь еще изволите, госпожа?
«А почему бы и нет? — подумала я.
— Принесите мне чего-нибудь покрепче.
— В смысле, кофе? — растерялся трактирщик.
— В смысле, водки, — поправила я.
Брови Робера взметнулись вверх.
— Но, госпожа Мира, разве в вашем положении можно…
— В каком положении?
— Ну, — мужчина смутился, покраснел и отвел взгляд, — господин Серин принес вас без сознания на руках. Он сказал, что для дамы лишиться чувств в определенные моменты жизни — это нормально.
— Ах, вы об этом, — настал мой черед смущаться. Вот Серин гад! Проснется — прибью! Надо же додуматься, мало того, что женой обозвал, так еще и… и… Это уже два оскорбления в один день.
— Роббер, в моем положении просто необходимо снять напряжение, поэтому принесите, пожалуйста, чего-нибудь крепкого.
— Простите меня, но думаю, ваш супруг
— Это уже его проблемы, — пробурчала я себе под нос, но трактирщик все же услышал. Он тяжко вздохнул и пошел выполнять заказ. Через минуту на столе появился запотевший графин и небольшая рюмка.
Вот теперь жизнь налаживается. Поужинав, я налила себе полную рюмку.
— Ну, за тебя, бывший любимый, будь счастлив, — подняла я тост.
Довольно скоро графин опустел, в голове слегка шумело, но я заказала следующий. Робер неодобрительно покачал головой, но все-таки поплелся в подсобку. Я сидела, опустив голову на руки, и тихо глотала слезы. Накатили воспоминания о том, как мне было хорошо с Арсом. Сердце разрывалось на маленькие кусочки. Я должна это пережить. Один раз уже пережила, переживу и сейчас. Везет мне, как удавленнику, дважды на одни и те же грабли!
Когда меня бросил Аким, я была совсем маленькой и абсолютно одинокой. Некому было меня пожалеть, отогреть и помочь. Даже Кира и тот только молча смотрел на меня, когда я без дела бродила по двору ночи напролет. Сейчас у меня есть друзья, но теперь уже мне не нужно их сочувствие.
Каждое воспоминание ножом режет душу, но рано или поздно раны затянутся и превратятся в рубцы, твердые, непробиваемые, в такую своеобразную броню. Да, уже не будет той детской доверчивости и непосредственности, зато душа почерствеет и в следующий раз будет уже не больно, если этот следующий раз вообще будет. Чтобы избавиться от боли, нужно чтобы она стала невыносимой. В этот момент ты просто перестаешь ее чувствовать. Поэтому я сидела и специально бередила душу. Мне нужно как можно быстрее прийти в себя! Сейчас не время для долгих душевных терзаний, по нашим следам, наверняка, уже идет этот жуткий капюшон. И если он нас догонит, мало не покажется.
— Как самочувствие?
Я подняла голову, и смерила Серина недобрым взглядом. Явился, не запылился по мою душу.
— Жива, как видишь, — буркнула я в ответ.
Мужчина присел на стул рядом со мной и тыльной стороной ладони стер слезу с моей щеки.
— Никогда не жалей о прошлом, — тихо сказал он, — оно же тебя не пожалело.
Затем он встал и направился к выходу.
— Ты куда? — крикнула я вслед виру.
Он обернулся.
— За основой для амулета. Сил больше нет слушать твои стенания. Кстати, не усердствуй с выпивкой, а то мой старый друг решит, что я женился на алкоголичке, — вир подмигнул мне и добавил. — Нам скоро в путь, будь в форме.
И он вышел в ночь.
Второй графин закончился. Мне окончательно похорошело, и уже даже эльф за соседним столом перестал раздражать своим присутствием. Третью порцию спиртного Робер наотрез отказался мне приносить, мотивируя это тем, что Серин такое ему уже не простит. Да и черт с ним! В мою сторону уже направился улыбающийся эльф.
— Милая леди, разрешите к вам присоединиться? Я смотрю, вы уже давно скучаете в одиночестве.
— А почему бы и нет? — слегка заплетающимся языком проговорила я и толкнула соседний стул, предлагая ему усаживаться.