Ариадна

Цветаева Марина Ивановна

В век – собственной тени,

В недр – собственной тьме,

В убийственном слове

Ко-ротком: к чему?

В от-цовской любови

Без-донном чану.

Где пропасти клином,

Где пена ревет —

Ле-тящего принял

В грудь водоворот.

ХОР ГРАЖДАН

Горе! Горе! С красных скал —

Горе! Горе! Камнем пал

Царь наш. Наводняй же площадь,

Бессыновних

и безотчих

Стадо – без поводыря!

Горе! Горе! Без царя!

Горе! Горе! Дважды пал!

Старого гремучий вал

Выхватил зеленокудрый.

Юного – слепая удаль.

Чудищу швырнула в пасть.

Горе! Горе! С черным – снасть!

Коршунам – кровавый пир!

Горе! Горе! Дважды сир

Край наш, на куски искрошен.

Вместо пажитей роскошных —

Коршунов кровавый слет...

Горе! Горе! Море слез!

Горе! Горе! Кровных кровь!

Мать бездетная, готовь

Скорби черное убранство!

Явственен – через пространства —

Скорби веющий рукав.

Ах, не черен он – кровав!

Прав – взмывающий с крутизн!

Лучше б вовсе в эту жизнь, —

В коей правды не дождаться, —

Не рождать и не рождаться,

И не знать, как ветер свеж...

Горе! Горе! Горе!

Явление Тезея в сопровождении девушек и юношей.

ТЕЗЕЙ

Где ж

Лавры – победоносцу?

Жив и несокрушим!

Как по коврам пронесся

По валунам морским —

Вождь ваш, с благою вестью:

Вот она! Счетом семь

Дев, с семерыми вместе

Сими – в родную сень.

Целы и без изъяну, —

Что деревб весной!

Чаянных семь и жданных

Семеро, я – восьмой.

Пал Минотавр, и вынес

Вал! Кровяным бугром

Пал! С Минотавром – Минос.

Но – чту за прием?

Что – овцы под крышу! (1

)Что – жены под щит!

При-ветствий не слышу!

Иль море глушит?

Что – рыбины в пену!

Что – ящеры в мох!

От радости немы?

Иль сам я оглох?

От радости слепы?

Ведь вот она, стать,

Кра-са и укрепа

А-фин. Или вспять

Мне? Сызнова море

Тре-вожить кормой?

Лишь сам себе вторю?

В сей предгромовой

Ти-ши. Не привечен

Ни взглядом очес!

Так вот она, встреча,

Так вот она, честь,

Так вот они, горсти

Роз, лавры вершин

Бой-цу-быкоборцу

От вольных Афин!

В час скорби

и вздохов

Был скор мой булат.

На дел моих грохот

Не-мотствуешь, град?

На рук моих дело —

Уж весть о быке

Весь мир огремела —

Ни ветви в руке?!

Серд-цб без отзыва!

Те-ла без сердец!

Но – злейшее диво;

Что – даже отец

На-встречу не вышел,

На мышц моих мощь

Скло-нить свою ношу...

Иль впрямь я безотч?

Афиняне, рдею!

Лоб – обручем сперт!

Скажите – Эгею,

Что сын его...

ПРОРИЦАТЕЛЬ

Мертв

Царь. Не родиться —

Вот, в царстве тщеты —

О-снова.

ТЕЗЕЙ

Убийца

Дер-жавного?

ПРОРИЦАТЕЛЬ

– Ты.

“Бык поражен из двух —

Белый, белее пара —

Парус”. Так в отчий слух

Слово твое упало.

“В пепле себя сокрыл —

Черных, чернее вара

Смольного, жди ветрил”.

Ум твой какою чарой

Заворожен? Каков

Змей у тебя под корнем?

ТЕЗЕЙ

Дивною девой вдов,

Изнеможа от скорби

Плыл. Когда свет немил,

Черное – оку мило.

Вот почему забыл

Переменить ветрило.

ХОР ЮНОШЕЙ

В час осыпавшихся вёсен,

Ран, неведомых врачам,

Черный, черный лишь преносен

Цвет – горюющим очам.

В час раздавшихся расселин —

Ах! – и сдавшихся надежд! —

Черный, черный оку – зелен,

Черный, черный оку – свеж.

Резвым агнцем белорунным

Кто корабль пустить дерзнет,

Коль в груди своей, как в урне,

Вождь покойницу везет?

В час, как всё уже утратил,

В час, как всё похоронил,

Черный, черный оку – красен,

Черный, черный оку – мил.

Мрак – дыхание без вздрога!

Мрак – касание фаты!

Как боец усталый – лога,

Око жаждет черноты.

В час распавшихся объятий, —

Ах, с другим, невеста, ляг! —

Черный, черный оку – внятен,

Черный, черный оку – благ.

В час оставленных прибрежий, —

Ран, не знающих врачей, —

Черный, черный лишь не режет

Цвет – заплаканных очей.

В час, как розы не приметил,

В час, как сердцем поседел,