Аригато
Шрифт:
Ивонна редко покидала квартиру на Чарльз-стрит. Вопрос о работе больше не поднимался. Капитан каждое утро выходил из дома на Фарм-стрит, когда Битси была занята собой, и пулей мчался по Честерфилд-Хилл в свое гнездышко. Она всегда ждала его. Капитан повысил жалованье Франкохогару, чтобы он работал в двух местах – на Фарм-стрит и на Чарльз-стрит. Битси постоянно сидела на диете, а Ивонна постоянно хотела есть. Она была лучшим едоком, о котором только может мечтать повар. Она понимала все, о чем говорил Хуан, до малейших деталей. В разговорах о еде и винах ей не было равных.
Они устраивали лукулловы пиршества, но чаще Ивонна ела в одиночестве. После еды она обычно брала свой саксофон и играла печальные мелодии.
Битси вздохнула с облегчением, когда Хуан окончательно перебрался на Чарльз-стрит – теперь она могла полностью перейти на швейцарские рисовые хлопья
Битси отнюдь не была фригидна. Она была молода и любила своего мужа. Хотя она не догадывалась, что по совету знакомого дипломата из Доминиканской Республики он ежедневно принимает стаканчик отвара редкого японского гриба, чтобы быть в состоянии удовлетворить сразу двух молодых женщин. Капитан хотел сохранить свой «статус-кво» и никому не доставлять огорчений. Он любил обеих: и Битси, и Ивонну, и не хотел ничего в своей жизни менять.
9
Как и все девочки, жена Колина получила свое имя прежде, чем ее родители поняли, какого роста и габаритов она станет со временем. Она достигла пяти футов и одиннадцати дюймов. Ее бюст имел в обхвате тридцать восемь дюймов, бедра – тридцать девять. У нее была развитая мускулатура от занятий теннисом, плаванием, лыжами, верховой ездой и подводным спортом. Она не была полной или неуклюжей – просто крупной. Она умела носить платья – не только балахоны с дырками для рук и головы, и даже смотрелась в них по-девичьи изящно. Капитан специально для нее приобрел итальянскую мебель, чтобы она чувствовала себя чуть поменьше. Битси ездила на «Мерседесе-600», потому что эта машина была больше остальных. Даже собаки в Розенарре были ирландскими волкодавами – такими большими, что на них можно было бы ездить верхом. Все дверные проемы в их доме были шире, а потолки выше обычных. Это было сделано не только для нее, но и для Папочки, чтобы он, приезжая в гости, не падал в обморок при виде своей «крошки».
Ее полное имя было Элизабет Блю Уилмотт, что сразу выдавало благородную уроженку Массачусетса – наследницу работорговцев, контрабандистов и бандитов с большой дороги, которые и основали великую Американскую Республику. Ее мать была ирландкой и католичкой. Ее предки прибыли в Америку позже предков Папочки, но ее кровь была настолько сильна, что она даже сумела заставить Папочку принять католичество и позволить воспитать Битси в этой вере. Позже религиозная тема в их семье несколько поутихла (после смерти Мамочки). Папочка возглавил резидентуру ЦРУ в Великобритании и, забрав Битси из Рэдклиффского университета, взял ее с собой. Она как раз получала степень бакалавра математики в Кембридже, когда познакомилась с Колином.
Папочка занимал много различных государственных постов, раз за разом все выше и выше, большинство из них были секретными, но именно поэтому давали большую власть и доступ к информации, позволявшей вкладывать семейные капиталы с максимальной прибылью. Смена президентов в Белом доме не влияла на семейный бизнес. Дядюшка Джим пережил шестерых президентов. Дядюшка Пит успел побыть губернатором и два срока – сенатором. А. Даллес знал толк в том, как расставлять полезных людей. Поэтому все члены семьи служили своей родине на таких постах, которые давали им, в первую очередь, доступ к информации. Каждый из них ежедневно получал сведения, позволявшие осуществлять прибыльные инвестиции. Шестидесятые годы давали для этого неограниченные возможности. Государственная служба – это, конечно, хорошо, но люди, занимающие такие высокие посты, как Папочка, дядюшка Джим, дядюшка Пит, Гарри и Ларри, не могли напрямую выходить со своей информацией на рынок. Они переправляли ее Битси в Лондон. Она возглавляла швейцарскую фирму, у которой была дочерняя панамская компания, в которую и осуществлялись капиталовложения. Таким образом, вырос и собственный капитал Битси – во много раз. У матери Битси было несколько универмагов и автомобильный завод, который Папочка купил по дешевке во времена «великой депрессии» и смог-таки сделать рентабельным. Сейчас все это принадлежало Битси – и завод, и универмаги. Мать Битси умерла, когда та была в поездке по Антарктиде, организованной герл-скаутами. Кузен Гарри, который в то время был министром ВМС, направил за ней бомбардировщик из состава Южно-Атлантической группировки, который доставил ее со станции Мак-Мердо в Буэнос-Айрес, затем в Рио-де-Жанейро и далее – в Кингстоун на Ямайке, откуда она уже на истребителе добралась до Перфекшн – семейного имения в штате Мэн, но было уже слишком поздно.
– Она была бы счастлива узнать, что доставить тебя сюда стоило
Битси очень любила свою мать. Когда ее не стало, она осталась единственным существом женского пола в семье.
Ей было двадцать, когда она вышла замуж за Колина. Папочка ухитрился даже добавить денег к ее состоянию. Освободить эту сумму от налогов ему помог дядюшка Джим, проведя эту акцию как гуманитарную помощь эскимосам Аляски. Папочка сам не был юристом, но всегда имел хорошие связи с теми юридическими фирмами, которые стояли за очередным президентом страны, и извлекал из этого немалые выгоды. Битси была очень щепетильна в денежных делах. Она всегда знала все о своих капиталовложениях (и капиталовложениях семьи) с точностью до сотни тысяч долларов. Сама она не занималась биржевыми спекуляциями – просто вкладывала деньги туда, куда ей советовали Папочка, дядюшки и кузены.
Через три года после их свадьбы с Колином Битси получила письмо в конверте из дорогой бумаги с гербом лорда Глэндора. Конверт выглядел солидно, но вывалившаяся из него бумажка смотрелась малопочтенно. В четырех цветах, люминесцентной краской, на ней было пропечатано: «Кегельбан и бильярдная лорда Глэндора. С подачей напитков». Письмо содержало пожелания счастливого супружества брату, а затем, без всякого перехода, предложение выгодно вложить двадцать тысяч долларов. Сумма была незначительной, и она переслала лорду Глэндору чек (на банк в Калгари). Колин, узнав об этом, впервые за все время их супружества устроил ей скандал – ей даже показалось, что он готов ее ударить. Он потребовал от нее, чтобы она отозвала свой чек немедленно. Она ему, конечно, пообещала это сделать, но не сделала. Во-первых, Битси не была убеждена, что капиталовложение сделано неверно. Во-вторых, впоследствии оно принесло трехсотпроцентную прибыль. Каждое Рождество она получала от лорда Глэндора цветную фотографию с видом его самого на фоне злополучного кегельбана. Она рвала ее, чтобы не огорчать мужа.
Но лорд Глэндор ее заинтересовал.
– Что за человек твой брат? – спросила она как-то раз Колина после чудесно проведенного в Розенарре дня. Он посуровел.
– У лорда Байрона была нянька, – ответил он, – по имени Мэй Грэй, которая совратила его, когда ему стукнуло девять лет, и за три года превратила его в циничного и развратного человека. Мой брат три года подряд ездил в гости к тетушке Ивенс в Штаты. Америка стала для него той самой нянькой, совратившей его. Она превратила его в мелкого лавочника, хотя по рождению он был благородным ирландским дворянином. Его отец был доверенным другом короля Англии. У него было фамильное владение в Клиэруотере, вблизи Липа, над Глэндорской бухтой. Его уважали в округе, он был пэром Англии, и что же в итоге? Он продал все, поселился в штате Индиана и прислал мне оттуда рекламную листовку: «Мех шиншиллы от лорда Глэндора – дешевле, чем вы можете себе представить»! – голос капитана срывался и дрожал.
– Наследственный дворянин, который, если бы он умер, сделал бы меня лордом Глэндором, а тебя – леди Глэндор! Посуди сама. Если бы ты была леди Глэндор, разве ты поехала бы в штат Айдахо, чтобы открыть там занюханный кегельбан с подачей напитков? Жизнь для моего брата – всего лишь переходный период, из которого он хочет извлечь как можно больше прибылей. Этот титул должен был принадлежать мне. Мы бы жили в графстве Уэст-Корк, принимая почести от своих вассалов. О, Боже! – он ударил себя по лбу, – Никогда больше не произноси в моем доме имя этого человека!
Битси все поняла. Колин был слишком аристократичен, чтобы представить себе ее вкладывающей деньги в кегельбан с подачей напитков, хотя на ее взгляд, дело это было прибыльным и многообещающим, не хуже других. Она была бы не прочь получить титул «леди Глэндор» и украситься фамильными драгоценностями. Но Колина она любила больше – иногда даже больше, чем Папочку, дядюшку Джима, дядюшку Пита, Гарри и Ларри, вместе взятых.
Битси познакомилась с Колином, потому что Папочка по своей должности резидента ЦРУ в Лондоне, поддерживал обширные контакты среди офицеров армии и флота. Она встретила капитана на мостике «Генти», где он в то время служил старшим помощником. Ей пришлось подняться в лифте, потом пройти по лабиринту переходов, потом подняться еще в одном лифте. На мостике «Генти» она почувствовала себя маленькой девочкой-подростком. Ей это понравилось – гигантский авианосец был словно специально сделан для ее роста. И в этот момент она увидела Колина.