Аригато
Шрифт:
Он развернулся на Ка-де-Шартрон и припарковал машину у здания фирмы «Крюз и сыновья».
В холле капитан поздоровался с секретаршей (назвав ее по имени) и спросил месье Шафрана.
Вдвоем с Шафраном они прошли через лабиринт коридоров к задней лестнице, ведущей в подвалы, где хранились несметные запасы вин, одни названия которых заставляли благоговейно замолкнуть при их упоминании. Шафран спросил о здоровье Франкохогара – как интересуются здоровьем лошади перед скачками. Они прошли между рядами бетонных емкостей, где бродило вино. Все емкости были оборудованы системой труб и насосов, перекачивающих вино по семи каналам на расстояние 420 футов в
Капитан был занят с Шафраном часа полтора. Он сделал заказ на закупку вин общей стоимостью 4290 фунтов и расплатился чеком, чтобы правительство Франции могло полностью получить все налоги. У выхода капитан и коммерческий директор фирмы договорились встретиться в восемь вечера в баре «Отель-Сплендид». Шафрану капитан нравился своею беззаботностью и тем, что был прекрасным собутыльником.
4
Когда шоколадного цвета «Роллс-Ройс» подъехал к «Отель-Сплендид», Хуан Франкохогар уже ждал у входа. Он бросил свой маленький чемоданчик на заднее сиденье и сел в машину.
– Ты отдохнул? – спросил капитан.
– Да, – заверил его Хуан низким голосом, – я даже помылся бесплатным шампунем, который предоставляет отель. Сначала я решил, что кто-то забыл его в номере, но потом позвонил горничной, и она сказала, что это входит в услуги отеля. На флаконе написано, что он смягчает воду. Так что все нормально.
– Мне хотелось бы знать, какие вина они выбрали для сегодняшнего вечера, – задумчиво сказал капитан.
– Не знаю, но, по-моему, вина будут хорошие.
– Это очень серьезный вечер для меня, Хуан. Для меня он даже важнее, чем для тебя, потому что ты – артист, а я – режиссер.
Франкохогар усмехнулся.
– Вы – лучший ценитель, которого может заслужить артист, сэр. Вы сделали возможным сегодняшний вечер. Я тоже приложил в этому усилия, но возможным его сделали вы, – он обтер носовым платком красное яблоко.
Они свернули на дорогу, ведущую к западу от Бордо, где сейчас сконцентрировался дух французской нации.
Количество телекомментаторов, которым предстояло освещать событие, превышало три десятка. Французская пресса прислала сотни репортеров, фотографов, экспертов и обозревателей. Национальное радио готовилось к прямой трансляции. 13000 поставщиков вин не находили себе места, потому что только четыре из вин Франции, один коньяк и один ликер должны были стать украшением торжества.
Капитан тепло поздоровался с Отарди, спросил о здоровье жены Эмили и дочерей – Ортанс, Дениз и Франсуаз. Но из машины он не выходил и в ресторан, где собирались великие кулинары, не заходил. Он поехал обратно в отель и залез в ванну, оставив Франкохогара в одиночестве добывать себе славу.
Когда он принимал ванну, зазвонил телефон, находившийся в спальне, в тридцати футах от него. Бормоча ругательства, он вылез из ванны и прошел к телефону, оставляя на полу мокрые следы.
– Алло? – сказал он, завертываясь в полотенце.
– Колин?
– Да, а кто это?
– Это я, Джим.
– Джим? Ты здесь?
– Нет, я в Вашингтоне, в Белом Доме.
– А… понятно. Привет президенту.
– Его нет, он уехал. Слушай, тебя слышно так, будто ты в соседней комнате, – дядюшка Джим всегда это говорил.
– Как
– Прекрасно, Колин. Мы все завтра вылетаем в Лондон утренним рейсом.
– Я очень рад.
– Напрасно. Мы – что-то вроде команды линчевателей.
– И кого же вы собрались линчевать?
– Тебя, кого же еще? Ты не мог бы завтра подъехать в шесть вечера на Фарм-стрит?
– Меня? За что?
– Завтра все и объясним. Так ты подъедешь?
– Я ничего не понимаю, Джим. Спасибо, что хоть предупредили.
– Значит, мы тебя ждем, Колин.
– Да, конечно, но…
– Значит, завтра в шесть. Не пытайся увильнуть, Колин! – дядюшка Джим положил трубку.
Наконец до капитана начало кое-что доходить. Это была самая сильная атака на него за все время. Никогда еще эта пятерка не собиралась в одном месте и в одно время в Лондоне со времени его женитьбы. Ему нужно было срочно усесться за игорный стол, чтобы унять нервную дрожь, иначе трудно было бы дожить до завтрашних шести часов вечера. Ведь не зря же дядюшка Джим говорил о «команде линчевателей» и не назвал причины. Колин попытался дозвониться до Битси, но ее не оказалось дома, или же она просто не подходила к телефону.
Капитан держался мужественно – ни одна жилка на его лице не дрогнула. Он просто уставился в стену, сев на край кровати. Его лицо ровным счетом ничего не выражало. Затем он, не торопясь, встал и вернулся в ванную. Плечи были расправлены, подбородок высоко поднят, позвоночник – сплошная вертикаль. Растянувшись в ванне, Колин подумал, что его жена, кажется, готова на все. Без нее ему жить не хотелось. Придется покончить с собой при помощи колеса рулетки или колоды игральных карт.
Спасло его от смерти общество Шафрана и Джона Брайсона – завзятых игроков. С Брайсоном играть было трудно – ему постоянно везло.
5
Они решили, что в баре у «Отарди» будет слишком много народу, поэтому встретились для аперитива в баре «Отель-Сплендид». Капитан давно уже не виделся с Брайсоном – с прошлого лета. Тот был в хорошей форме, хотя и старше лет на двадцать Шафрана и Хантингтона. Брайсон слыл меценатом и был женат четыре раза. Он был очень богатым банкиром из Питтсберга и при этом очень удачливым игроком – его состояние позволяло ему играть независимо от суммы выигрыша или проигрыша. Он любил играть по-крупному, но будучи хорошим банкиром, предпочитал делать это не в своей стране – не в Лас-Вегасе и подобных местах – а только во время своего ежегодного шестинедельного отпуска в Европе. Брайсон был высоким, седовласым человеком, он носил очки в тяжелой роговой оправе. Шафран был низкорослым, коренастым блондином с характерным носом и далеко выступающей вперед нижней челюстью – словно у него был полный рот воды. Все были рады встрече, и Брайсон даже выставил на стол бутылку «Дом-Периньон» 1961 года, после чего завладел разговором.
– Никсон – дерьмо! – заявил он на вопрос капитана: «Как там у вас?» – Мы скоро скупим эту сраную страну по десять центов за доллар, как в тридцать втором году, если только этого сукина сына переизберут на второй срок. Я – целиком за него!
– Я слышал разговоры, – деликатно вмешался Шафран, – что сегодня вечером кто-то будет готовить рыбу в соусе из красного вина. Вы ничего не слыхали?
– Я знаю только о том, что будет готовить Хуан Франкохогар, – ответил капитан.
– А на кой черт вообще готовить эту вашу рыбу в красном вине? – вмешался Брайсон, – если ваши кухмистеры уже заранее решили, кто там из них лучше всех?