Арин

Соколова Анюта

Он перехватил повод Гнедко, притянул к себе.

– Так ты потому и в Храм рванула? Чтобы пристроить нас?..

– Если я внезапно потеряю контроль над собой, вы останетесь без защиты.

– Значит, ты почувствовала это ещё в Спалхэ? И никому не сказала?

– Что я должна была сказать, Рэй? Простите, так получилось? Как бы ты поступил на моём месте? Под взглядом мальчика, который вздрагивает от ужаса во сне при любом постороннем шорохе и каждую секунду ожидает убийц? Для него я единственная защита, последняя

возможность спастись. Как высокопарно выразилась Тара – последняя надежда.

– Не только для него.

Слова прозвучали неожиданно и резко. Я заставила себя поднять голову и встретить его взгляд. Странный взгляд.

– Арин, разве за сумасшедшими магами ходят по пятам Духи? Словно пытаясь о чём-то рассказать? Тебе одной? Нас трое одарённых. Я – Страж, наследник клана мудрых, Орри – итлунг, в чьих жилах течёт кровь лордов-повелителей Авендума. Но именно ты Видишь.

– Это потому, что у меня мозги спеклись.

– Или потому, что тебя выбрали.

– Кто? Мирцри?

– Почему бы и нет?

– Рэй, остынь. Духам Леса нет дела до людей. Мы живём хоть и рядом, но… параллельно. Не пересекаясь. Наши проблемы их не волнуют.

– Это та точка зрения, к которой нас приучали долгие годы. Как к превосходству итлунгов. Но не зря же Керт постарался заполучить пару существ из легенд. Не для верховых поездок же он их изловил!

– А я-то тут при чём?!

– Ты их освободила, Арин. Рискуя жизнью.

Я снова ощутила тёплое прикосновение там, куда ткнулась мягкая лобастая голова. Неужели мои видения всего лишь… благодарность?

– Чушь, – произнесла неуверенно. – С какой стати именно я?

Рэй отвернулся на миг, словно собираясь с духом.

– Арин… Кто была твоя мать?

Вот уж чего не ожидала!

– Простая женщина откуда-то из Рогала. Я толком не знаю. Отец никогда о ней не рассказывал. Он её очень… В общем, у нас это была закрытая тема.

– И ты её совсем не помнишь?

– Нет. Она умерла, едва успев меня родить.

– И портретов, конечно, не было?

Я опять начала злиться.

– К чему ты клонишь, Рэй?

– Думаю, как это всё складывается. Матери ты не знала и не видела. Няней у тебя была итлунг и маг – это тоже у вас на хуторах обычное дело? И Мерден – идеальное место, укрытое от излишне любопытных глаз.

От его слов мне стало не по себе. Словно что-то скользкое и холодное легло на грудь.

Матери я действительно не знала. Совсем.

***

Старое зеркало в отцовской спальне отражает меня во всей красе. Взлохмаченные волосы торчат дыбом, рукав куртки висит на паре ниток, синяк на скуле расплывается всеми оттенками фиолетового. Расцарапанные руки я прячу за спиной.

– Хороша, – стонет Неда.

Я опускаю взгляд, будто узор на половицах из благородного дуба сейчас занимает меня больше всего на свете.

– И с кем на этот раз? – с привычным

вздохом спрашивает отец.

– С Лaрком, – неохотно выдавливаю я.

– Ты бы видел, Хэск, как она его уделала, – хмыкает няня. – Места живого нет.

Даже в столь плачевном виде я ощущаю невольную гордость. Ларк старше меня на два года, выше на голову и сильнее настолько, насколько может превосходить сопливую девчонку выросший на приволье здоровяк.

– Из-за чего? – хмурится отец.

Я покрепче стискиваю зубы.

– Арин! – повышает голос Неда. – Ты отвечать будешь?

– Не буду.

– Почему? – интересуется отец.

– Потому что ты расстроишься, – честно признаюсь я.

– Обещаю, что нет.

– Честно?

– Честно.

– Ларк назвал меня …

Произнося ругательство, я не смущаюсь. Хотя прекрасно знаю, что оно означает. Дочь гулящей женщины. Лишь злость, как и полчаса назад, яркой точкой вспыхивает внутри. Да пусть радуется, гад, что я не заклятьем в него шарахнула, а налетела с кулаками!

Отец отворачивается.

– Я же предупреждала, что ты расстроишься.

– Хвала Святым, она не магией воспользовалась, – уже иным тоном отзывается Неда. – Осталась бы от парня дымящаяся прогалина.

– И всё же драка – это не выход, – ровным голосом замечает отец, – постарайся впредь не давать воли рукам. Тебе почти двенадцать, дочка. В твоём возрасте девочки не дерутся с парнями. Через месяц ты отправишься в школу. Там тоже устроишь кулачные разборки?

– Если понадобится, то – да, – упрямо отвечаю я. – А если этот тюфяк ещё раз выскажется в похожем тоне о моей маме, я за себя не ручаюсь, – добавляю я негромко.

Лицо отца омрачается. Он неловко дотрагивается до моей испачканной щеки и выходит. Я с грустью смотрю ему вслед.

– Он её до сих пор не забыл? – поворачиваюсь к Неде.

– Твою мать забыть невозможно, – в голосе няни звучит неподдельная тоска.

Она смотрит в сторону, может – сквозь время, и то, что она там видит, остаётся загадкой.

– Почему он никогда ничего о ней не рассказывает? – обиженно спрашиваю я.

– Наверно, ему это всё ещё причиняет боль, – откликается Неда. – Нелегко, девочка, первый раз влюбиться в зрелом возрасте и тут же утратить свою любовь, потерять неожиданно и навсегда.

Она переводит на меня взгляд, одновременно печальный и нежный.

– Счастье, что у него осталась ты… маленькая задира.

Поощрённая лаской её голоса, я осмеливаюсь задать вопрос:

– Неда, ты ведь её знала? Какая она была? Красивая? Добрая?

Губы няни предательски дрожат. Помолчав, она всё же отвечает:

– Твоя мать была самой светлой, чистой и великодушной женщиной, которую я только знала.

– Почему она умерла?

Неда разводит руками:

– Трудные роды… Осложнения после недавней болезни.