Аристотель
Шрифт:
К счастью, положение спас Фома Аквинский, величайший из средневековых схоластов, который нащупал путь к компромиссу. Разум действительно может свободно оперировать в соответствии с собственными законами, утверждал он, но только в рамках веры. Разум без веры – ничто.
Фома Аквинский был увлечен Аристотелем и быстро осознал его исключительную ценность. Значительную часть своей жизни он потратил на то, чтобы примирить философию Аристотеля с учением Церкви. В конце концов он сумел сделать аристотелизм философским фундаментом Церкви. Собственно, так появился и вместе с тем был погублен аристотелизм. Католическая церковь объявила, что учение Аристотеля – в интерпретации Фомы Аквинского – есть Истина, отрицание которой является ересью (этот подход остается в силе и сегодня). Многое в философии Аристотеля относилось к реальному миру и потому было научным. Наука, как и философия,
Несмотря на отказ от аристотелевских идей, сам Аристотель продолжает играть определенную роль в современной философии. Современный американский философ науки Томас Кун, глубокий почитатель Аристотеля, озадачен тем, что такой высочайший гений мог совершить столько элементарных ошибок. Например, хотя некоторые древние философы понимали, что Земля вращается вокруг Солнца, Аристотель был убежден, что Земля – центр Вселенной. Эта ошибка больше пятнадцати столетий сильно препятствовала развитию астрономии. Таким же образом вера Аристотеля в то, что мир создан из четырех первоэлементов – земли, воздуха, огня и воды, нанесла немалый ущерб науке. Изучая ошибки Аристотеля, Кун сформулировал понятие парадигм, которое перевернуло наше представление о философии науки и нашло применение далеко за ее пределами.
Согласно Куну, Аристотель, как и его современники, неправильно смотрел на мир. То есть парадигма их мышления была ошибочной. По представлениям древних греков, мир в целом состоял из определенных качеств – формы, цели и т. д. Глядя на мир таким образом, они неизбежно приходили к ряду ложных заключений вроде тех, что исказили даже философию Аристотеля.
Неизбежный вывод из куновской идеи о парадигмах: не может существовать такой вещи, как «правильный» взгляд на мир ни с философской, ни с научной точки зрения. Наши умозаключения зависят от принятых нами парадигм. Иными словами, не существует такой вещи, как истина в последней инстанции.
Приложения
Из произведений Аристотеля
…Ведь мы… и войну ведем, чтобы жить в мире [5] .
Цель жизни
Всякое искусство и всякое учение, а равным образом поступок и сознательный выбор, как принято считать, стремятся к определенному благу. Поэтому удачно определяли благо как то, к чему все стремится. В целях, однако, обнаруживается некоторое различие, потому что одни цели – это деятельности, другие – определенные отдельные от них результаты. В случаях, когда определенные цели существуют отдельно от действий, результатам естественно быть лучше [соответствующих] деятельностей.
5
Здесь и далее «Никомахова этика» цитируется в переводе Н. Брагинской.
Так как действий, искусств и наук много, много возникает и целей. У врачевания – это здоровье, у судостроения – судно, у военачалия – победа, у хозяйствования – богатство.
…Человеческое благо представляет собою деятельность души сообразно добродетели, а если добродетелей несколько, то сообразно наилучшей и наиболее полной [и совершенной]. Добавим к этому: за полную [человеческую] жизнь. Ведь одна ласточка не делает весны и один [теплый] день тоже; точно так же ни за один день, ни за краткое время не делаются блаженными и счастливыми.
…Трагедия есть подражание
И здесь, как и повсюду, наилучший способ теоретического построения состоял бы в рассмотрении первичного образования предметов [6] .
6
Здесь и далее «Политика» цитируется в переводе С. Жебелева.
Из всего сказанного явствует, что государство принадлежит к тому, что существует по природе… только человек способен к восприятию таких понятий, как добро и зло, справедливость и несправедливость и т. п. А совокупность всего этого и создает основу семьи и государства.
Итак, очевидно, государство существует по природе и по природе предшествует каждому человеку; поскольку последний, оказавшись в изолированном состоянии, не является существом самодовлеющим, то его отношение к государству такое же, как отношение любой части к своему целому. А тот, кто не способен вступить в общение с другими, считая себя существом самодовлеющим, не чувствует потребности ни в чем, уже не составляет элемента государства, становясь либо животным, либо божеством.
Во всех людей природа вселила стремление к государственному общению, и первый, кто это общение организовал, оказал человечеству величайшее благо. Человек, нашедший свое завершение, совершеннейшее из живых существ, и, наоборот, человек, живущий вне закона и права, наихудший из всех, ибо несправедливость, владеющая оружием, тяжелее всего; природа же дала человеку в руки оружие – умственную и нравственную силу, а ими вполне можно пользоваться в обратную сторону. Поэтому человек, лишенный добродетели, оказывается существом самым нечестивым и диким, низменным в своих половых и вкусовых позывах. Понятие справедливости связано с представлением о государстве, так как право, служащее мерилом справедливости, является регулирующей нормой политического общения.
Ведь сторонники демократии утверждают, что справедливо то, что будет решено большинством, а сторонники олигархии считают справедливым решение, которое будет вынесено теми, кто владеет большей собственностью, потому что, по их мнению, выносить решения следует, руководствуясь размерами собственности. Но и в том и в другом случае мы имеем дело с неравенством и несправедливостью: если признавать решения меньшинства, то получится тирания (ведь коль скоро один человек будет обладать большей собственностью, чем остальные состоятельные люди, то, согласно олигархической справедливости, этот один только и должен властвовать); если же признавать решение численного большинства, то справедливость также будет нарушена при конфискации имущества богатых, находящихся в меньшинстве, как и сказано ранее. Итак, чтобы достигнуть такого равенства, которое нашло бы признание с точки зрения тех и других, следует искать его в тех определениях, какие дают и те и другие понятию справедливого.
Итак, что математические предметы суть сущности не в большей мере, чем тела, что они первее чувственно воспринимаемых вещей не по бытию, а только по определению и что они не могут каким-либо образом существовать отдельно – об этом сказано достаточно; а так как они, как было доказано, не могут существовать и в чувственно воспринимаемом, то ясно, что либо они вообще не существуют, либо существуют каким-то [особым] образом и потому не в безотносительном смысле: ведь о бытии мы говорим в различных значениях [7] .
7
Перевод А. Кубицкого.