Аритмия

Джолос Анна

— Я не об этом. Ты грубишь. Не следишь за своими словами. Обижаешь ее.

— Что это? Женская солидарность? — насмешливо вскидываю бровь.

— Ты слишком похож на Игоря двадцатилетней давности, — выдает невозмутимо. — Это пугает меня, Ян.

Как же бесит! Ей прекрасно известно, что я терпеть не могу подобные сравнения!

— Я — не он и свою семью так глупо не просрал бы, — цежу сквозь зубы.

— Рада, что глядя на пример наших крайне далеких от идеала взаимоотношений, ты сумел

сделать правильные выводы.

— Еще бы! Да по вам пособие можно писать.

— Согласна, — кивает, снова тяжело вздыхая.

— Ты подумай об этом на досуге. Вдруг книга обыкновенной разведенки взорвет аудиторию и станет мировым бестселлером.

— Твой отец меня потом засудит.

— Как докажет, что речь о нем? М?

— Он изобретателен. Что-нибудь придумает.

— Вряд ли он вообще эту писанину станет читать, — предполагаю здраво. — Маленькая просьба от меня: выбери его персонажу самое отстойное мужское имя. Акакий, к примеру.

Мать смеется. По-настоящему звонко, беззаботно и заливисто. Так, как мне нравится.

В груди становится тепло. Я и забыл, как здорово звучит ее смех…

— Спать хочу, — намеренно лгу. Пора ее выпроваживать.

— Я постелю тебе.

— Мне уже давно не восемь.

— О, я знаю, но все же постелю, — упрямо шагает к постели. Снимает покрывало. Взбивает подушки.

— Меня настораживает твое поведение, — делюсь впечатлениями.

— Я же мать, — деловым тоном выдает весомый аргумент.

Сперва намереваюсь съязвить, но едва открыв рот, тут же его захлопываю, так и не выпустив по привычке порцию яда.

— Ложись. Я принесу тебе таблетки. Даша сказала надо допить, — встает на носочки и лезет поцеловать меня в лоб. — Горячий.

— Мало ли что твоя Даша сказала, — ворчу, отодвигая ее от себя.

Она странно хмыкает и выходит из комнаты.

Даша сказала…

Принципиально не буду пить!

Лучше бы эта Даша осталась тут и сама следила за течением моей болезни. Ее забота о ближнем пришлась мне по вкусу. Особенно та часть, где ей пришлось раздевать меня и обтирать холодным полотенцем. Так и подмывало сморозить какую-нибудь похабную дичь. Как удержался, не знаю…

Укладываюсь. Натягиваю толстое одеяло до самого подбородка. Потом, раздраженно откидываю его в ноги. И так, наверное, трижды.

Жарко. Холодно. Хер разберешь.

Еще и ересь всякая в голову лезет.

«Дарина тебя любит. А ты?»

А ты…

А я без нее медленно задыхаюсь. Как та самая вышеупомянутая мною рыба, выброшенная на берег. Скоро подохну, видимо.

Так что если это оно самое, то да.

Дурацкое чувство. Творит с тобой невообразимые вещи. Поражая жизненно важные органы, превращает тебя в не пойми кого.

Вынуждает сдаться и признать наличие постыдной болезненной зависимости от другого человека.

Переворачивает

твой гребаный внутренний мир к чертовой матери. В итоге ты теряешь контроль над собой и перестаешь справляться со своими эмоциями. Вследствие чего ведешь себя как полный кретин.

Права была Агата Кристи.

«Женщины от любви хорошеют, а мужчины выглядят, как больные овцы».

Что ж. Ощущаю себя тупой больной овцой…

* * *

Уснуть так и не выходит. Лежу, как дебил смотрю в одну точку. И чем больше времени проходит, тем глупее я себя чувствую. Потому что без конца прокручиваю в голове вчерашние события и рефлексирую, анализируя свое глупое поведение.

«Это уже случилось, и ты простила».

Конечно, так проще думать.

«Проваливай».

«Пошла ты».

Имбицил. Вот на хрена…

Верно говорят, язык мой — враг мой. Лучше бы где-то смолчал. Да и она хороша тоже! Только и делала, что провоцировала.

Звук рингтона мобильного извне прорывается в мое измученное сознание не сразу. Принимаю сидячее положение, потираю опухшие веки и лишь спустя минуту тянусь за трубой.

Неизвестный номер. Однако трезвонит так настойчиво, что я решаю принять вызов.

— Алло.

— Малевич, здорово!

— Кто это? — интересуюсь отнюдь недружелюбно.

— Ооо, видать капитально тебя там на дурке прочистили. Белый лист и все такое?

Если бы.

— Илья… — констатирую, постепенно расслабляясь.

— Он самый. Как ты, Ян? В норме, надеюсь? — вроде вполне искренне интересуется он.

— Типа того. Как сам? — поднимаюсь на ноги и направляюсь к окну, чтобы проверить, стоит ли отцовский «Мерс» во дворе.

— Да вроде не жалуюсь.

— Отрадно слышать.

— Я по делу, кстати, звоню.

— А я уж было думал по дружбе, — замечаю язвительно.

— Ну одно другому не мешает. У тебя какие планы на будущее, Кучерявый?

Планы. На будущее.

— Еще не размышлял на эту тему. А что? Опять будешь пытаться вербовать в свою команду приверженцев Робин Гуда? — усмехаюсь, одним движением отодвигая занавеску. Хмуро осматриваю окрестности и прихожу в бешенство.

И где он??? Не вернулся?

— Ну как сказать…

— Как есть, так и говори, Паровозов. Терпеть не могу хождения вокруг да около. Ты же знаешь.

— Лады. Короче, мне позарез нужна твоя помощь.

— Позволь уточнить: надо что-то нарисовать или кого-то отпинать?

— Ни то, ни другое. У меня теперь есть клуб. Надо привести его в чувство.

— Клуб? — уточняю удивленно.

— Ага.

— Хрена се у тебя карьерный взлет… — присвистываю.

Так-то клуб в Москве стоит недешево.

— Кого умудрился так жестко нагнуть?