Арийка
Шрифт:
— Горе ты мое недомытое! На, иди вот этим вымой, волосы нормальные будут, но больше из моих баночек ничем не пользуйся. У аладаров и арийцев волосы разные!
— И хвоста нет.
— Как у тебя уши в трубочку от средства для хвостов не свернулись!
— Так я уши шампунем не мою!
Я озадачилась. Как можно вымыть волосы, не намочив уши? Впрочем, наверное, аладары как-то приспособились.
— Иди, потом придешь, я тебя посушу.
Ожидая ненормального аладара, я села снова к сабле. Нет,
— А что это такое? Волосы сразу такими мягкими стали, — спросил он, возвращая мне мой шампунь.
— Ну, еще бы! Если бы уж тебе это средство не помогло, то твои волосы бы уже ничего не спасло, — усмехнулась я. — Это мой шампунь для придания волосам хоть как-то послушности. Для твоих волос это должно быть убойное средство.
— Эх, надо себе такой же купить.
— С ума, что ли, сошел? Тебе нельзя таким волосы мыть, они вылезут все!
— Как это? — Лехо схватился за мокрые пряди.
— А вот так.
— Но я же вымыл, и все на месте.
— То один раз, да и после средства для хвоста опасаться было уже нечего. А если мыть постоянно, то вылезут.
— Но у тебя же не вылезают.
— А ты волосы мои потрогай! Такие даже маргиевой кислотой не возьмешь! Все равно будут лежать, как им вздумается!
Лехо послушно пропустил мои волосы между пальцами.
— Такие жесткие и густые.
— И это после вот этого убойного средства, да еще с кучей всяких средств для укладки. Даже чуть-чуть реже не стали, и как прутья!
— Вот это да!
— Это из-за пигмента. Вот такие они, синие волосы! Садись, сушить буду.
Я быстро нашла фен, поставила минимальную скорость и температуру и вооружилась расческой. Одно применение, и волосы как шелк! Ну почему на мои волосы так не действует?
Лехо немного посидел, изучая фен и свои волосы (видимо, проверял, не выпадают ли) и успокоился. Через пару минут я услышала, а скорее, почувствовала, ибо фен все же шумел прилично, мурлыкание.
— Ты сильно-то не расслабляйся и за ушами следи. Я, конечно, постараюсь осторожнее, но все же могу и забыть. У меня-то уши обычные, — сказала я ему.
Лехо кивнул и предусмотрительно прижал уши к голове. Ну да между двух зол «расческа» и «фен» предпочтительнее выбрать частый гребень, чем горячий воздух.
— Слушай, а ты можешь не мурлыкать, если захочешь? — неожиданно вспомнила я.
— Могу, но это все же трудновато, — ответил Лехо.
— То есть проще мурлыкать, если есть желание, чем сдерживаться? — сделала вывод я.
— Нет. Можно в принципе легко и не мурлыкать, только зачем?
— Да я тоже не поняла, — пожала я печами.
— А это ты про кого? — оживился Лехо.
— Да про Иву.
—
— А ты видел, сколько у него косичек на голове?
— Это ты все плела?
— Я, кто же еще? Я пока плела, даже испугалась, не помер ли он. Сидит неподвижно, и тишина! — сказала я.
Лехо расхохотался, видимо, прекрасно представив себе эту картину.
— Тут я и выяснила, что вполне можно и не мурлыкать даже при желании, особенно если еще и молчать.
Лехо расхохотался еще пуще.
— Нет, а чего ты смеешься?
— Пытаюсь себе это представить. Получается плохо, — я снова услышала этот странный хриплый и какой-то утробный голос, только гораздо больше похожий на мурлыкание, чем до того в исполнении Ивы. — Нет, у меня не получается!
А, так это он попробовал говорить, не мурлыкая!
— Н-да. Ну и на фига это надо? Что мешает спокойно мурлыкать, если хочется? — возмутилась я.
— Ну не всегда же можно.
— В смысле? А кто запретил?
— Как бы тебе объяснить, чтобы ты поняла. Ну, вот допустим, ты пришла на похороны и улыбаешься во весь рот. Разве это нормально? Так делать нельзя!
— Ну тут и мурлыкать будет неуместно. Но что мешает в компании друзей, или сидя в той же парикмахерской!
— Ну, с парикмахерской проблем нет, да и массажным кабинетом и прочими такими же услугами, а вот с компанией есть.
— А с компанией какие? — еще больше поразилась я.
— Ну, понимаешь, массаж — это общепринятое место развлечения и расслабления, а вот в школе там, или в университете, это уже нельзя. Не принято.
— Почему?
— Ну, я не знаю, как объяснить, не принято и все.
— Ладно, в общественных местах не принято, а дома что мешает?
— Ничего, — развел руками Лехо, который все это время продолжал мурлыкать.
— Ну тебе-то точно ничего! — я почесала аладара за ухом.
Лехо согласно мурлыкнул.
— А вообще, конечно, между людьми должны быть соответственные отношения. Ну родственные там, любовные или еще какие.
— А-а, вон оно что! — до меня наконец дошло, когда и почему мурлычут аладары, и почему в Ненолене я не слышала мурлыкания ни от кого. — А я тебе кто, родственница, любимая или еще кто?
— Еще кто-нибудь, — смутился Лехо, переставая мурлыкать.
— Да ладно, ахтран! Смотри, что получилось.
Я переложила ему все волосы на одно плечо.
— Прямые… — не то спросил, не то удивился Лехо. — Прямые!
Аладар уставился в зеркало, как будто видел себя в нем впервые. Я, вооруженная расческой и феном, выпрямила мальчику волосы, так что теперь они свешивались порядком ниже пояса. А что с ними с такими пушистыми и послушными еще сделать? Все равно ничего другое держаться не будет.