Аркадий
Шрифт:
Что не ценитель я престрогий-
Авторитетов не боюсь,
Что труд напрасный произвел,
Что параллель уже повел
Меж тем далеким идеалом,
Меж тем бездельником бывалым,
Тогда уже почти что галлом,
Онегиным сим славным малым,
И меж Аркадием моим,
И между мной, как знать, самим.
Но мы сонету не изменим, 5
Пора уже, пластинку сменим.
VI
Вот так:
Тому годков так двадцать два,
В деревне, что была дыра -
Какая вяжется канва?
–
Родился мой герой отважный,
(Рожденьем осчастливлен каждый).
И заорал. Избавь мя бог,
И от детей, и от хлопот!
Я б описать пелёнки мог,
Жаль – опыт у меня не тот.
Оставим прозу матерям,
Судить не следует гостям:
Ведь нам давно уж слова мама,
Звучит чуть пошло, словом, дама.
VII
Но детство жизни,
Как и детство мира,
Здесь сказано без укоризны,
Ещё чуть-чуть игра сатира:
И выкинуть его нельзя,
И впечатленья детства зря
Над всем довлеют не шутя,
Пока по миру мы бредём,
Едим и много пьём, хотя
Давно другим живём.
Но все прекрасные картины,
Раздольные, широкие долины
Из детства давнего идут,
И сами по себе живут.
VIII
Прожив в пеленках лет до трёх,
Вступил он на стезю иную-
Бранить её нам будет грех-
Детсадовскую, в общем – то простую.
Но кто ж в детсаде не бывал?
Кто ложек манкой не марал?
Кто по команде не вставал?
Кто с дисциплиною дружил?
Кто строем детским не шагал?
Кто по часам не ел, не пил..
Таких, пожалуй, не назвать,
И ум не стоит утруждать.
Конечно, можно что сказать,
Но всё ж могу я вам соврать.
IX
Уже давно, в те славные года,
Меня пленяла воля, за собой маня.
Пусть сути я её не знал тогда,
Лишь детский садик доставал меня.
И посему, бросая нянь,
Ещё я в утреннюю рань
Бесстрашно в щели убегал,
Свободу пыльную глотал,
Себя надменно утверждал,
Хоть и по шеи часто получал.
Но всё равно я убегал
И кашу с детства не едал;
И до сих пор не ем, друзья,
Не принимает всё душа моя.
Х
Пока я рос, как у дороги
Растет бурьян не нужный никому,
Но если им поранят ноги-
Тогда несдобровать ему.
Его корчуют, вырывают,
Обиды в злобе не прощают,
Но ценят нежные цветы,
С любовью гладят лепестки,
А
Лелеют нежные ростки,
Растят укрытых под стеклом,
Растят в довольствии большом,
Боясь, что ветер колыхнет,
Мороз нечаянно дохнет.
XI
Цветком таким Аркадий рос:
Красивым, белокурым, славным.
Не ведая холодных рос,
Он членом клумбы равноправным.
Трудов не зная и забот,
Так поживал на печке кот.
Послушен и весьма смышленый,
И аккуратный по всему,
Такой весёлый, славный, томный:
Ну, как не радовать ему
Короткой маминой души.
А папа? Папу не спрошу.
Не радовать усталых нянь,
Но отдадим им в том дань.
XII
Не правда ль, хорошо он жил:
И буквы, и стишочки знал,
А уж стеснительным он был-
Себя прекрасно показал.
Детсад гордился им тогда,
А мать гордилась им всегда.
И к школе знал он алфавит,
И без запинки он считал,
И без ошибок жирный шрифт
Довольно бегло разбирал,
На палочках и так слагал,
И даже, к диву, умножал;
И вундеркиндом слыл не зря,
А маме снилась славная стезя.
XIII
Особой строгости не зная
В ученье он легко проник.
Во всё и вся почти играя,
Он скоро – первый ученик.
Весёлый, славный и забавный,
И даже кой-когда развязный,
Любитель разных школьных дел,
И в играх первый наш пострел.
В кружках он тоже преуспел,
И в школьном хоре даже пел.
Но петь без слуха? Что же в том?
Уйдешь ты всё равно потом.
Да дел не переделать всех,
Их бросить можно без помех.
XIV
Ах, школа, давние года!
Их закатилась уж звезда,
Но вспоминаю иногда.
Увы – увы, ушли года..
Тогда живали мы шутя,
Не утруждаясь, не горя:
Слегка уроки мы учили,
Едва мозгами шевелили,
Мозоли на руках мы не носили
И потом книги не кропили,
И о куске о хлебном не тужили.
Да-да, с тобою мы так и жили.
Не исключенье наш герой:
Не ведал жизни он иной.
ХV
Вот так приятель обучался:
Имея с детства ум живой
Одним уж этим отличался
Той давнею, забытою порой.
Немного логики и самолюбия,
Чуть-чуть усердья, капельку бездумья,
А память можно приучить
Запоминать всё без разбора,