Аркадия

Стоппард Том

Септимус. Не понимаю вашего уговора, Чейтер. А к кому я должен адресоваться, когда хочу обратиться к капитану Брайсу?

Брайс. Берегись, Ходж! Не увиливай!

Септимус(Чейтеру). Кстати, Чейтер… (Осекшись, поворачивается к Брайсу и продолжает.) Кстати, Чейтер, у меня для вас потрясающая новость. Кто-то повадился писать письма от вашего имени. Совершенно дикие и невразумительные. Последнее получил полчаса назад.

Брайс(сердито). Ходж! Позаботься о своей чести! Не способен обсуждать дело, не ерничая, — назови своего секунданта, и он будет представлять

теб сообразно достоинству дворянина. Уж, наверно, твой друг Байрон окажет тебе эту услугу.

Септимусу надоело дурачиться.

Септимус. Да, он окажет мне эту услугу. (Настроение Септимуса изменилось, он поворачивается к Чейтеру.) Сэр, сожалею, я нанес вам незаслуженную обиду. Вы — не подлец и не поэт. Вы — хороший, честный малый.

Чейтер(радостно). О! Вот это другой разговор! (Внезапно его охватывает сомнение.) Он что — извиняется?

Брайс. А как же ущерб, нанесенный его супружескому праву через отверстие между…

Чейтер. Фу-у!

Брайс. Через госпожу Чейтер. Ладно, мое дело — сторона.

Их прерывает появившаяся из сада леди Крум.

Леди Крум. О! На ловца и зверь бежит! Господин Чейтер, ликуйте! Лорд Байрон просит вашу новую книгу. Он жаждет ее прочитать и намерен включить ваше имя во второе издание "Английских бардов и шотландских обозревателей".

Чейтер. Миледи, "Английские барды" — это пасквиль, напраслина, которую лорд Байрон возводит на тех, чья поэзия чище, выше и лучше его собственной. Значит, он намерен оскорбить и меня?

Леди Крум. Ну разумеется. Не так уж плохо быть оскорбленным в компании Роджерса, [23] Мура [24] и Вордсворта. [25] Или вы предпочитаете остаться в тени? А-а! Вот она! "Ложе Эроса"! (Она высмотрела на столе книгу, принадлежащую Септимусу.)

23

Роджерс Сэмюэл (1763–1855) — английский поэт.

24

Мур Томас (1779–1852) — английский поэт, друг Байрона.

25

Вордсворт Уильям (1770–1850) — английский поэт.

Септимус. Это моя книга, мадам.

Леди Крум. Тем лучше. На то и друзья, чтобы брать у них книги взаймы.

Между страниц "Ложа Эроса" к этому времени уже находятся три письма, не видные благодаря большому формату и застежкам.

Господин Ходж, ваш друг притворяется, будто хочет нас покинуть. Отговорите его! Я и слышать не желаю об отъезде лорда Байрона! Он, видите ли, спешит в Фалмут на мальтийский пакетбот. В мыслях его только Лисабон и Лесбос, в сумках — одни пистолеты, и я тщетно твержу, что затея его безумна. Вся Европа в огне наполеоновских войн; самые привлекательные развалины дворцов и крепостей закрыты для посетителей; дороги забиты войсками

на марше; в гостиницах квартирует солдатня, а главное — мода на безбожное республиканство еще не прошла, еще не сменилась естественным образом на свою полную противоположность. Он утверждает: его цель — поэзия. Но из пистолетов не целятся в поэзию. Разве что — в поэтов. Господин Ходж! Приказываю вам забрать у него пистолеты. Он не должен подвергаться опасности. Он сам признался, что его хромота — следствие неудачного обращения с оружием в детстве. [26] Что это за шум?

26

Байрон был хром от рождения.

Шум — это звуки музыки, доносящиеся из соседней комнаты. Играют громко и плохо.

Начался этот «шум» вскоре после ухода Томасины.

Септимус. Это новое фортепиано, мадам. Мы взялись за музыку совсем недавно.

Леди Крум. Так ограничьте ваши усилия той частью инструмента, которая звучит «пиано». А когда чему-нибудь научитесь, можно приниматься и за «форте». (С книгой в руках леди Крум выплывает обратно в сад.)

Брайс. Вот! Это ли не глас Божий?!

Чейтер(с благоговейным трепетом). Отобрать у лорда Байрона пистолеты!

Брайс. Сэр, вы слышали господина Чейтера? Что вы ему ответите?

Септимус, глядевший вслед леди Крум, поворачивается.

Септимус. Отвечу, что убью его. Он мне надоел.

Чейтер(вздрогнув). Что?

Брайс(с воодушевлением). О!

Септимус. Да-да, Чейтер, черт вас побери! Овидий остался бы законотворцем, а Вергилий — землепашцем, знай они, сколь беспредельно глупой и напыщенной будет любовь ваших придурковатых сатиров и тупоумных нимф. Я к вашим услугам. Считайте, что пол-унции металла уже у вас в башке. Сойдемся за лодочным павильоном на рассвете — скажем, в пять часов. Мои лучшие пожелания госпоже Чейтер. За ее благополучие можете не беспокоиться, она ни в чем не будет нуждаться, пока у капитана Брайса звенят в кармане монеты. Он сам ей пообещал.

Брайс. Вы лжете, сэр.

Септимус. Нет, сэр. Возможно, лжет госпожа Чейтер.

Брайс. Признайтесь, что вы лжете, иначе вам придется иметь дело со мной.

Септимус(устало). Что ж, сэр, в пять минут шестого вас устроит? Я как раз успею в Фалмут на мальтийский пакетбот. Вы оба будете мертвы, мой бедный однокашник займет место наставника леди Томасины и, полагаю, все, включая леди Крум, получат наконец полную сатисфакцию. (Выходит и захлопывает за собой дверь.)

Брайс. Рвет и мечет. Но это все пустое. Не волнуйся, Чейтер, я выпущу из него пары.

Брайс выходит в другую дверь. Чейтер не волнуется всего несколько секунд.

Как только до него доходит смысл происшедшего, он срывается с места.

Чейтер. Эй! Но я… (Спешит следом за Брайсом.)

Сцена четвертая