Аркаим
Шрифт:
Бханумати не стала откладывать разговор со своим мужем и вскоре Абхайт Аджит вновь встретился со своим сыном.
— Рассказывай, — потребовал он.
И Махавир рассказал о своей идеи укрепления одного из городов в котором предстояло обитать остающимся за счет легкого каннибализма других городов.
— Что именно ты хочешь сделать?
— Помимо ворот, еще хочу устроить несколько малых башен… Минимум десять штук. Лучше — больше.
— Зачем?
— Если враг подойдет вплотную к стене, то с них будет удобно вести продольную стрельбу, — показал на быстро нарисованной схеме Махавир. — Со стены же стрелять не очень
— Хм-м… вижу… Но почему именно Аркаим?
— Он один из самых компактных городов, а главное удобно расположен. Близко к большой реке…
— Не кажется ли тебе это слишком опасным? Там, на другой стороне много племен. Не слишком ли близко от них ты выбрал город? Может лучше поселиться в одном из восточных городов? С той стороны врагов меньше.
— Захотят напасть — нападут и никакие расстояния тут роли не играют. Аркаим же ближе к источнику меди и это перевешивает все его недостатки. Я думаю добывать ее в зимнее время, быстро двигаясь по льду.
— Понятно.
— Так что, ты поможешь?
— Да…
Все-таки чувство вины у людей, уходящих в благодатные земли Инда перед теми, кого оставляли в холодных краях имелось, так что в работу включились все. Волы и лошади таскали бревна, а люди, что называется всем миром, быстро, за считанные дни возводили необходимые строения, так что за месяц Аркаим обзавелся башнями и воротами, что выступали длинными уголками, в итоге если смотреть сверху, то получилось колючая шестерня.
Ворота сделали маленькими, два на три метра, прямо в главной воротной башне. Но поскольку на обычные петли вождь бронзу зажал, дескать лучше еще несколько мечей и ножей сделать, то пришлось извращаться делая их подъемными. Тоже в общем-то ничего сложного, всего-то и нужен рычаг-противовес с которым мог справиться один человек. Главное, что выбить такие ворота просто невозможно.
Скотом уходящие так же поделились, но оставляли далеко не лучшего качества животных. В основном старых, что тоже далеко не уйдут и придется по пути забить на мясо. Но не факт, что столько мяса удастся сразу съесть. Впрочем, немного молодняка способного к воспроизводству тоже оставили.
Также выгребли все ценное, то есть в первую очередь бронзу. В последние недели плавильные печи работали фактически на развал, перерабатывая добытую руду, делали оружие и доспехи.
Оставили совсем немного бронзовых изделий. Главным образом ножи для хозяйственной деятельности и несколько топоров.
Забрали всю кожу и ткани.
Плотники тоже работали с утроенной энергией делая колесницы и повозки, что-то типа фургонов, хотя большую часть груза все равно предстояло перевозить с помощью обычных волокуш.
Вот наконец арья начали тиранить окрестные племена, в первую очередь северные.
К слову сказать именно северные племена аборигенов поставляли олово в очень небольшом количестве. Откуда они его брали, достоверно было неизвестно. Но Махавир вдруг вспомнил, что там на севере течет река Миасс знаменитая тем, что именно в ее истоках нашли первые в России сколько-нибудь значимые залежи золота, но главное, что в некоторых золотых месторождениях в качестве сопутствующей руды идет олово.
Арья это олово брали как бросовый металл вместе с золотом в обмен на бронзовое оружие и ткани. Дескать, ну давайте этот бесполезный мусор тоже возьмем, типа на дешевые украшения сгодится для маленьких
И хоть объявили, что главной целью сих нападений на недавних торговых партнеров является сбор пленников для последующего жертвоприношения, но все понимали, что в действительности они сейчас обеспечивают безопасную фору для остающихся.
Так же попали под раздачу племена на юге, но главное — на западе. Там кстати имелось сразу два городка арья — попытка экспансии через Урал.
Когда до исхода арья оставались считанные дни, удивила мать Махавира. Бханумати заявилась в Аркаим и начала располагаться в жилье, что он для себя выбрал, а поселился он в большой смотровой башне.
— Что происходит? — спросил он у матери, после того, как справился с немалым удивлением.
— Я решила остаться с тобой, сын…
— Хм-м…
Но задавать глупых вопросов типа: «зачем» и тем более отговаривать он не стал, только лишь поблагодарил.
Так-то все было понятно. Тут и материнская любовь, что не позволила оставить свою кровиночку одного в столь трудный и опасный момент жизни, ну и как понял Махавир по донесшимся слухам, у Бханумати несколько испортились отношения с мужем. Она как главная жена, то есть мать наследника значительно потеряла свой авторитет, после того как наследником объявили сына от другой жены Абхайта Аджита и та стала требовать себе статуса главной. Именно мать Мадхава — нового наследника, стала набирать очки. В общем типичные гаремные интриги среди жен.
К тому же Бханумати, как умная женщина понимала, что она далеко уже не юна, а долгая и трудная дорога только еще сильнее ее состарит быстро лишив красоты с помощью которой пока еще удерживала свои позиции в иерархии, так что окончательно потеряет привлекательность в глазах мужа на фоне более молодых соперниц и в конечном итоге полностью утеряет свое высокое положение. Чего ей конечно же не хотелось. Привыкла к определенному уровню жизни и… власти.
И тут имеется пусть рискованный, но все же альтернативный вариант сохранить свое высокое достоинство, как своеобразному регенту при пока недееспособном сыне. Да, сын, если дадут боги, выздоровеет, но это не значит, что он и дальше не будет нуждаться в ее советах. Ведь он будущий вождь и воин, вокруг много врагов, что в любой миг готовы напасть и будет занят больше обороной.
И тут она оказалась права на все сто процентов. Махавиру было совсем неинтересно погружаться во все хозяйственные мелочи так что специалист по общему управлению в лице матери был как нельзя кстати.
«Этакая княгиня Ольга при малолетнем оболтусе Святославе», — нашел он историческую аналогию.
— Спасибо мама… — с нескрываемой радостью сказал Махавир.
Его облегчение от появления матери было столь велико еще и потому, что город реально превратился в женский лагерь. Причем крайне перенаселенный. Город, предназначенный для проживания максимум двух тысяч человек, принял в себя больше десяти. Десять с лишним тысяч женщин от тридцати и старше на чуть больше пятисот мужчин. Причем мастеров тех же кузнецов и плотников среди них было совсем мало, около полусотни и они все являлись дряхлыми и больными стариками из тех, что точно не смогли бы перенести дорогу на новые земли. Остальные же являлись обычными крестьянами.