Аркан душ
Шрифт:
А потом из левого тоннеля в освещенный круг выбралось такое... Я считала, что Найда превратилась в страшилище? Я ошибалась. Она просто комнатная собачка, милая болонка рядом с ЭТИМ!
Огромное - чуть ли не три метра в холке, - передвигающееся на шести несимметрично расположенных лапах, чешуйчато-гривастое и при этом покрытое неприятными струпьями, из которых что-то сочится. Запах гниения долетает даже в вип-ложу. Ко всему этому прибавьте полную жутких зубищ пасть, три пары малюсеньких красных глазок, в которых светится злоба и разум, и длиннющий хлыстообразный хвост,
Мама дорогая, какой там бой, мне уже страшно! А ну как кинется на решетку - сомнет же, одним только весом!
– Какадил!
– вдруг громко выкрикнул Никитос, подпрыгивая на руках у слегка удивленного такой реакцией эльфа, и ткнул пальцем в противоположный конец арены.
Я резко повернулась. Что?!
Часть 8
Выступивший на свет из темного решетчатого тоннеля парень на первый взгляд ничем не напоминал крокодила. Высокий, довольно мускулистый, но без излишества, широкие плечи уравновешивались довольно узкой талией и длинными не перекачанными ногами.
Вот он сделал шаг, и я вздрогнула: данный персонаж и человека напоминал только на тот самый первый взгляд. Подслеповатый и в темноте.
Первое, что привлекло внимание - огромные, раскосые, солнечно-янтарные глаза с вертикальным змеиным зрачком. Не знаю, почему я первым делом подумала о змеях, а не, скажем, о кошках. Может быть, потому, что обнаженный до пояса парень на свету довольно заметно отливал темно-зеленым, а вдоль острых скул, на лбу, на плечах и кубиках пресса отчетливо проступал чешуйчато-змеиный узор?
И вместе с тем он был вовсе не уродлив и не похож на какого-нибудь мутанта - скорее наоборот, такая экзотичная внешность еще больше притягивала взгляд к совершенно вылепленным мышцам, красивой форме головы, прямому, с высокой переносицей, носу, пухлым губам, твердому острому подбородку... Аи уши у него были по- эльфийски заостренные, но при этом маленькие и очень аккуратные. Волосы больше всего напоминали собранные в высокий хвост дреды из моего мира и тоже радовали глаз черным с прозеленью.
А еще он шел так, словно плыл и танцевал одновременно. Легко, текуче, вроде бы медленно, и в то же время глаза не успевали проследить за обманчиво ленивыми движениями.
И вот это... совершенство местные долбанутые психи собираются бросить в пасть вонючему монстру?! Это “зеленая нелюдь”?!
Да, так и было. Я, наверное, слишком пристально всматривалась в “какадила”, и потому успела заметить неопрятного, но очень богато одетого толстяка, грубо пихнувшего парня в спину, когда тот выходил из решетчатого тоннеля на арену. Толстяк что-то злобно шипел и держал за руку... ребенка, кажется, такого же змееглазого и зелененького, примерно ровесника Никитки.
Янтарные глаза старшего змея слишком жарко сверкнули, когда он оглянулся на “хозяина”, чтобы не понять - этот малыш ему не безразличен и... не все так просто с этим боем.
За спиной толстяка кто-то стоял, я успела заметить только еще одну пару нечеловечески-огромных глаз и короткий растрепанный
Не буду вдаваться в подробности, да и не помню я их. Собственно, как можно помнить то, чего не видела? Я отобрала у эльфа своего сына, закрыла его собой от жуткого кровавого зрелища, и сама зажмурилась, уткнувшись в светлую макушку.
Никитос, словно чувствуя мой страх, только крепче обнимал меня и тихо, как мышонок, сопел мне в шею, не пытаясь оглянуться. Первый раунд, второй, третий... рев, грохот, хрипы, рычание...
– Жаль, я поставил на эЭраорту, - раздался рядом довольно равнодушный, спокойный голос эльфа.
– Не повезло, Шшрахаар сейчас особенно опасен, у него гон... Эроаорту не продержится последний раунд, не с такими ранами.
Я против воли распахнула глаза и застыла, не в силах переварить открывшуюся картину.
Вот теперь я понимала, почему Никитка назвал парня крокодилом. Наверное, это какая-то боевая трансформация, как у оборотней. Змей стал выше, массивнее, форма головы у него изменилась - еще бы, такие челюсти отрастил... но скорее не крокодильи, а змеино-вурдалачьи. А когтищи на руках, и... на ногах!
И все это великолепие залито кровью, алой, совершенно обычной кровью, хлещущей из почти разорванного плеча.
Змей еще держался на ногах, но его уже заметно шатало, а его противник, не менее израненный, но все еще сильный и свирепый, яростно бросался на решетку, которой его отгородили на время перерыва.
Я всматривалась в горящие азартом и алчностью лица зрителей, и думала: как жаль, что у меня нет ядерной бомбы. Или, на худой конец, напалма. Спалить бы весь этот “цирк” к едрене-фене вместе с его кровожадной публикой!
Ведь именно эти жаждущие рожи - настоящая причина того, что за дальней решеткой обливается слезами маленький зеленокожий ребенок, без крика, без истерики, но с таким диким отчаянием глядящий на едва живого... отца? бБрата?
Именно чужой азарт и жадность причина того, что змеелицая девочка-подросток, тонкая, мосластая, как жеребенок, которая теперь (надо пояснить, потому как раньше его держал за руку толстяк)держит малыша на руках малыша, даже не пытается его утешить. Она сама нуждается в утешении, судя по тому, какой болью и ужасом веет от каждого ее движения, каждого судорожного вздоха, взгляда.
А та жирная бородатая тварь в богатых одеждах, что отирается рядом - это всего лишь квинтэссенция жадности, подлости, равнодушия и гаденького подспудного желания обывателей развлечься за счет чужой беды и боли...
Я сама не знаю, что и откуда взялось, но словно на мгновение мне показалось, что с меня... “сняли кожу” - это неправильное сравнение, потому что я не чувствовала боли, зато почувствовала огромный вал чужих чувств, эмоций, мыслей...
Хорошо, что мы сидели, иначе я и сама бы упала, и сына уронила. А так приступ дурноты прошел почти незамеченным, оставив после себя только горькое понимание того, что сейчас произойдет на арене.